Приключения Никтошки - Лёня Герзон

– Погодите, а как же пицца? – вспомнила Барвинка. – Ее же вот-вот принесут!

– А вдруг нет? – насмешливо спросила Кнопочка.

– А вдруг да??

– Ну так и что? Мы и ее съедим, и мармуку!

– Ну уж нет, пока мармука не кончится, я к пицце не притронусь.

– И я.

– Только не мармука, а хашмука. Мармука – это по-мерюкрякски туфелька.

– Надо же… ха-ха-ха! туфелька!

На веранде было очень весело. Малышки хохотали и чокались бокалами с яблочным соком.

– Я поднимаю тост за Бабаягу! – сказала Кнопочка.

– Сначала выпьем за Бабаягу, а потом отдельно за бармуку! Выпили за иностранку.

– Ты всё-таки такая удивительная! – сказала Барвинка. – И почему только тебя зовут Баба… Баба… можно я тебя поцелую?

– Можно, – смущенно позволила Бабаяга.

– И я хочу поцеловать, – сказала Кнопочка.

– А я тебя тоже хочу поцеловать, – сказала Барвинка.

– Кого, меня?

– Нет, ее.

– А меня как же?

– И тебя. По очереди. Сначала ее, а в первую очередь тебя. Или наоборот: сперва тебя, а вначале ее. У меня ведь одни губы!

– Не одни, а две!

Барвинка в растерянности тряхнула головой, посмотрев в разные стороны своими огромными черными глазами.

– Но не могу же я одной губой целовать ее и одновременно другой губой целовать тебя?

– Ты совершенно права, – согласилась Кнопочка, немного подумав. – Это сколько же надо… это как же надо исхитриться, чтобы…

– Ндааааа….

– В общем, ты пока ее целуй, а я хочу выпить за Мерюкряк. Если бы не он, то не было бы Бабаяги и машмуки.

Они уже были совсем пьяные. Ведь малышки пьянеют даже от простого яблочного сока.

– Нет, – сказала Барвинка. – Ну, я просто уверена… что в Цве… цве… Она икала.

– Цветоргаде? – подсказала Бабаяга.

– Правильно! В Цветоргаде! Ни один малокышка… не может! Не-ик… приготовить такое, – высказалась наконец Барвинка.

– Кроме нее, – указала Кнопочка на иностранку куском хашмуки.

– Да если мясоеды попробуют это блюдо… Барвинка вдруг задумалась.

– Если бы можно было бы… Она замолчала.

– Если бы можно было бы что?

– Если бы можно было бы бы…

Барвинка снова задумалась и посмотрела одним глазом под стол.

– Если бы что?

– Если бы можно…

– Да не говори ты все время «если бы можно»! Это мы уже слышали. Говори сразу, что потом. А то ты… а то ты… так никогда недоговоро… недоговоро…

– Недоговоришь, – подсказала Бабаяга. Она из них была самая непьяная.

– Если… как-нибудь сделать мясные блюда невкусными, – выговорила наконец свою мысль Барвинка.

– Как… как это?

– Ну… если бы ресторан «Патиссон» был наш… мы бы нарочно плевали в шашлык.

– Фу!

– То есть, нет… я хотела сказать – не плевали, а… а сыпали.

– Что сыпали? Куда сыпали?

Казалось, Барвинка собирается с мыслями.

– В шашлык, – прошептала она. – Слишком много соли. Туда. – Барвинка взяла солонку и стала показывать, как она бы сыпала. – Или перца. – Она снова икнула. – Так что есть невозможно. И тогда все бы плавно… плавно… переместились в вегетарианский зал.

Тут наконец Кнопочка поняла.

– Ах вот ты что задумала! – сказала Кнопочка.

– Да! Это самое задумала.

– А давайте откроем свой рестроан, – предложила Бабаяга. – Будем подавать там очень соленое мясо и очень перечные котлеты.

– Кто же тогда в наш ресторан пойдет? – возразила Барвинка. – И потом… мы ведь вообще против мяса, как же мы его будем подавать? Давайте лучше откроем вегетарианский ресторан. И будем там готовить хашмуку…

– Никто не придет, – сказала Кнопочка. – Ресторан «Патиссон» – Кастрюлин. Повар Кастрюля известный, а мы нет.

– А что, если… а что, если Кастрюля начнет подавать пересоленное мясо? – предположила Барвинка. – И тухлые котлеты?

– Ну, ты совсем яблочного сока опилась, – сказала Кнопочка. – Или обпилась. А как правильно, я вас спрашиваю?

– Об… обнапилась. Вот.

– Бабаяга! Не наливай ей больше! – сказала Кнопочка.

Бабаяга отодвинула от Барвинки стакан.

– Да Кастрюля… – сказала Кнопочка. – Да Кастрюля в жизни на такое не пойдет, чтобы пересоливать… то есть, пересолять мясо. Он мой друг! Я его хорошо знаю!

Барвинка хитро посмотрела на нее правым глазом.

– А что, если он сам не будет знать?

Все замолчали. Кнопочка подняла стакан и долго рассматривала подругу сквозь желтый яблочный сок.

– Ты предлагаешь… – сказала она наконец.

– Вот именно! Только смотрите. – Барвинка оглянулась по сторонам. – Если об этом узнают… конец всему вегетарианству.

– Да еще и побьют, – поежилась Кнопочка. Яблочный сок при этом выплеснулся ей на коленки.

– Неужели побьют? – прошептала Бабаяга.

– Охотник Патрон так за волосы оттаскает. Своих не узнаешь.

Яблочный сок кончился. В черном небе мигали звезды. Кнопочке почему-то казалось, что их в два раза больше, чем нужно. Малышки долго так сидели на веранде, и каждая раздумывала над предложением Барвинки. И сама Барвинка раздумывала над своим предложением. Она уже немного протрезвела и думала теперь гораздо лучше. А Бабаяга вдруг почувствовала, что не улавливает больше запах заварного крема и эклеров с улицы Ландышей. Она вздохнула.

Барвинка жестом подозвала обеих малышек поближе. Вегетарианки придвинулись головами к Барвинке и друг к дружке. Оглядевшись по сторонам, Барвинка понизила голос до шепота и посвятила подруг в свой план. Нужно, чтобы у них в «Патиссоне» был свой человек. А кто это может быть? Дело-то очень опасное и поэтому очень секретное. Кроме них троих, никому нельзя доверить. Нужен кто-то, кого повар Кастрюля возьмет к себе на работу поваром.

– Зачем? – спросила Бабаяга.

Барвинка еще раз огляделась по сторонам, наклонилась к самому Бабаягиному уху и прошептала:

– Будет готовить плохое мясо. Бабаяга задумалась.

– Я думаю, – сказала она наконец. – Я думаю, что эта работа как раз подходит для Кнопочки. Она у нас самая рассудительная и… и… организаторная.

– Организованная, – поправила Кнопочка. – Только Кастрюля меня к себе ни за что не возьмет. Он знает, что я готовить не умею.

– Придумала! – воскликнула иностранка. – Барвинка, она же такая энергичная, она вегетарьянизм придумала. Если она будет поварёнком у Катсрюли, там всё мясо сразу будет плохое!