Город Солнца. Глаза смерти - Евгений Рудашевский

– И на что ты надеешься?

– Поймёшь, когда увидишь.

Максим вчера подготовил два письма. Одно – маме, другое – Шмелёвым. Собирался отправить их в последний момент, как только убедится, что уже ничего не изменить.

В письме просил маму уехать из Курска. Рассказал ей про Кристину.

«Главное, не пиши мне, куда поедешь. Они не должны узнать. Поверь, я беспокоюсь за вас. И я знаю, что делаю. Если думаешь, что мне самому нравится происходящее, ошибаешься. Но я вынужден платить по счетам отца. Надеюсь, после этого мы сможем забыть о нём раз и навсегда.

Ты будешь волноваться. Но я не могу поступить иначе. Ты рассердишься. Но я должен всё сделать сам. Доверься мне. Я обдумал все возможные варианты. Этот – единственный».

Максим переписывал письмо: сокращал его до нескольких строк, увеличивал до нескольких страниц. Стирал и писал заново. Боялся, что мама наделает глупостей, понимал, что никакие слова для неё не прозвучат достаточно убедительно. Поэтому решил поставить в копию отчима. Знал, что Корноухов пойдёт на всё, лишь бы защитить маму, и надеялся на его поддержку.

Написать письмо Шмелёвым было проще. Максим коротко сообщил им, что дальше собирается действовать в одиночку. Настоятельно попросил пересказать историю последних месяцев своим родителям и предложил им уехать на всё лето из Москвы, а лучше – из России. Родители Ани и Димы имели право знать, с какой опасностью столкнулись.

Оба письма Максим зашифровал многоалфавитным шифром с ключевым словом «Изида». Решил, что так выиграет время. Мама и Шмелёвы, конечно, сразу догадаются, как именно прочитать письмо, но это займёт у них не меньше часа, а то и двух.

– Пока всё спокойно, – отчитался Дима.

– Ещё только двадцать минут.

– Ты уверен, что Кристина вообще появится?

– Уверен, что не появится.

– Тогда зачем…

– Хочу убедиться.

Последние пять дней Максим жил в хостеле. В университет даже не заглядывал. Только написал в деканат, что по семейным обстоятельствам вынужден уехать из Москвы. Знал, что его всё равно отчислят. Не было времени собирать документы для академического отпуска.

Деньги, когда-то отложенные на фотоаппарат, потратил на авиабилеты. Заодно продал по интернету новенький ридер, так неудачно подаренный отчиму. Немного занял у Димы. Не хотел этого делать, но других вариантов не нашлось. Обещал Диме расплатиться при первой возможности.

Никому не сказал о задуманном. Так проще.

Вчера получил визу. Наконец пригодился загранпаспорт. Оформил его в десятом классе, когда мама и отчим запланировали встретить Новый год в Черногории. Путешествие сорвалось, а паспорт остался. Максим никогда прежде не был за границей. И не думал, что первая поездка окажется именно такой.

– Макс… Кто-то пришёл. Идёт к Артуру. И если это Кристина… Чёрт, знаешь, она изменилась.

– О чём ты?

– Для начала, она полысела и… ну да, точно, отрастила усы. Ещё и в мужском костюме заявилась.

Артур оделся в толстовку с капюшоном и джинсы, чтобы издалека напоминать Максима.

– Этот с усами сел к Артуру.

Дима молчал слишком долго.

– Что там?

– Подожди.

Как Максим и предполагал, Кристина прислала вместо себя кого-то другого. Больше не было смысла надеяться на её помощь. Игры закончились.

– Ушёл, – с явным облегчением сказал Дима.

Максим попросил передать Алине, чтобы они не торопились:

– Пусть посидят ещё минут двадцать.

Чуть позже Дима перезвонил и сказал, что Артур порядком перепугался, когда увидел напротив себя этого человека. Тот даже ни о чём не спросил. Сел за его столик. Посмотрел, чем занимается Артур. Огляделся. И ушёл.

– Ты вообще где? И что всё это значит? – Дима заподозрил неладное.

– Это значит, что Кристина теперь для нас так же опасна, как Скоробогатов.

– Слушай, мне не нравится твой голос. Что происходит?

– Через полтора часа отправлю тебе письмо.

– Письмо? Макс…

– Прочитай его, и всё поймёшь. Прости, мне пора.

Максим отложил телефон. Когда Дима попробовал ему перезвонить, сбросил. Взглянул на табло вылетов. В Шереметьево было людно, и сейчас это успокаивало. Максим сидел в углу перед стойкой пятьдесят седьмого выхода, ждал приглашения на посадку. Старался не смотреть по сторонам, а лицо прятал под козырьком кепки. Сомневался, что люди Скоробогатова могли его выследить, однако не хотел рисковать.

Повторял выписанное отцом стихотворение об Изиде. Вновь и вновь спрашивал себя, что оно означает и почему лежало на дне архивной коробки. Отец не мог оставить его просто так. Если это был очередной знак, то Максиму по-прежнему не удавалось его прочитать.