Как переиграть историю дракона - Крессида Коуэлл

— Это не ТАК уж и много, — прорычал Стоик Обширный. — И они — всего лишь драконы, в конце концов. Мы ОСТАЁМСЯ, и мы будем СРАЖАТЬСЯ! Я подниму этот вопрос на встрече на Сборище[6], которое будет через неделю в Солнечное воскресенье. Там-то мы всё обсудим, договоримся, вооружимся и вместе подготовимся к предстоящему Сражению.

— Ох, как жаль, что твоей дорогой мамочки сейчас нет с нами, — вздохнул Стоик.

Мама Иккинга, Валгалларама, действительно, была великолепным Воином, но она опять была в Походе.

— Моя маленькая мускулистая возлюбленная РАЗДАВИЛА БЫ этих Истре-битусов одним щелчком своих кос, — сказал Стоик.

— МЫ СРАЗИМСЯ С НИМИ НА ПЛЯЖАХ! — гаркнул он. — МЫ СРАЗИМСЯ С НИМИ В ПАПОРОТНИКЕ. МЫ СРАЗИМСЯ С НИМИ В ТЕХ ЗАБОЛОЧЕННЫХ БОЛОТИСТЫХ ТОПЯХ, ГДЕ ТАК ТРУДНО ХОДИТЬ И НЕ ПОТЕРЯТЬ БОТИНКИ! МЫ НИКОГДА НЕ СДАДИМСЯ!

Неожиданно он с воодушевлением запел «Варварский Закон! Закон Варваров Морей», и каждый Хулиган гордо приосанился, и мощный хор подхватил пение (демонстрируя отличные лёгкие) и салютуя по-Хулигански.

МЫ СРАЗИМСЯ С НИМИ НА ПЛЯЖАХ!

МЫ СРАЗИМСЯ С НИМИ В ПАПОРОТНИКЕ!

МЫ СРАЗИМСЯ С НИМИ В ТЕХ ЗАБОЛОЧЕННЫХ БОЛОТИСТЫХ ТОПЯХ, ГДЕ ТАК ТРУДНО ПОТЕРЯТЬ БОТИНКИ!

МЫ НИКОГДА НЕ СДАДИМСЯ!

Для племени, живущего сражениями, кражами и набегами, Хулиганы были потрясающе музыкальны. Это было ещё То Шокирующее Зрелище: искренние и гордые слова, вдохновенный и гармоничный хор Хулиганских личностей… и дымящееся опустошение позади них, — такой глубокий и яркий контраст.

Значимус Исключительный собрался уходить. Он тепло пожал руку Стоику.

— Я должен сказать, — сказал Значимус, — я думаю, что единственно разумным будет убраться отсюда с максимальной скоростью, на какую способен человек. А мне приходится восхищаться вашей самоубийственной храбростью, безумной и абсолютно бессмысленной. Удачи всем!

— Разве ты не останешься сражаться с нами? — с нажимом спросил Стоик Обширный. — Великий Герой, такой как ты, был бы огромной помощью.

— Пожалуй, Теперь я уже Экс-Герой, — уточнил Значимус. — Я просто — Меч-Напрокат. Нет, я завязал с безнадёжными делами. И всё это теперь обо МНЕ, да, обо МНЕ. Но у меня осталось-таки Одно последнее дельце, которое мне нужно провернуть, прежде чем я рвану подальше с этого обречённого Архипелага. Вы, случайно, не в курсе, в какой стороне отсюда небольшой такой Остров Олух?

Лицо Стоика Обширного расплылось в глупой ухмылке.

— Но, мой дорогой Значимус! — воскликнул он. — Это — Остров Олух!

Лицо Значимуса Исключительного вытянулось, глаза выпучились, а челюсть едва не брякнулась на землю.

— НЕТ! — выдохнул он, с трудом вернув челюсть в рабочее положение. — Тогда ты, должно быть… ты, должно быть…

— Вождь Стоик Обширный! — рявкнул Стоик Обширный.

— В Самом Деле? — опять удивился Значимус, очень вежливо НЕ задавая вопрос: «А ты ВСЕГДА гарцуешь по горам в трусиках и в одном синем носке?» — А это — твой сын? — Значимус указал на Иккинга.

— ИККИНГ КРОВОЖАДНЫЙ КАРАСИК ТРЕТИЙ! — гордо проорал Стоик Обширный.

Казалось, Значимус отказывался в это верить.

— ЭТО — Иккинг Ужасающий Карасик Третий?

Значимус повернулся к Стоику.

— Знаешь, Стоик, я передумал. Пожалуй, я всё-таки поболтаюсь здесь немного.

— Замечательно! — громыхнул Стоик. — Мне кажется, ты сказал, что твоя новая профессия — Меч-Напрокат?

— Да, так, — подтвердил Значимус.

— Ну, я ищу, — задумчиво произнёс Стоик, — ТелО’Храна для моего сына Иккинга. Из Тебя получится неплохой ТелО’Хран, раз когда-то ты был Героем.

ТелО’Хран — это телохранитель Наследника Викинговского Вождя.

Считается, что Герой гораздо больше, чем просто великолепный Воин.

Он ещё и разносторонний человек: красивый, обладающий прекрасными вокальными данными, виртуозно играющий на арфе и столь же мастерски владеющий копьем, как обычный человек — топором. И, вполне естественно, что он — великий учитель, ведь предполагается, что он обучит юного Наследника всем этим умениям.

— Как ты владеешь оружием? — спросил Стоик.

Вместо ответа Значимус вытащил свой топор из-за пояса так быстро и так изящно, что Стоик даже не заметил движения его рук. Он бросил его. Топор просвистел по воздуху, срезал одну из кос Ноббера Безмозглого, а затем, как бумеранг, вернулся в руку Значимуса, где тот дважды крутанул его вокруг запястья, уравновесил на мгновение на локте и с переворотом заткнул обратно за пояс.

Хулиганы оооохнули от удовольствия. Ничто не доставляло им большего наслаждения, чем искусное владение оружием.

— НИЧЕГО СЕБЕ! — восхищённо открыл рот Стоик.

А Значимус выглядел невозмутимее кошки, подрагивающей усами на свежезамороженном айсберге.

— Да ладно, ерунда, — вздохнул Значимус. — В дни своей молодости я делал это С Закрытыми Глазами.

— И НЕ ВЗДУМАЙ, — предостерегающе прорычал Ноббер Безмозглый.

— Э-э, полагаю, ты столь же хорош и во всём остальном? — спросил Стоик.

В ответ Значимус вытащил лук и стрелу.

— Видите того мальчика с татуировками скелетов?

Значимус показал на Сопляка, стоявшего в отдалении, болтая с Песьедухом Дугодумом и ковыряясь в носу. Значимус пустил стрелу, и Сопляк, вскрикнув, упал на спину.

— Мой сын! — дёрнулся Толстопуз Пивной Живот.

Но Значимус остановил его исключительно элегантным жестом руки.

— Нет причины для тревоги, мой дорогой сэр. Думаю, ты найдёшь своего сына абсолютно целым и невредимым. Я всего лишь удалил козявку из его ноздри.

Так и было. Всё произошло настолько быстро, что Сопляк решил, что его ужалила оса, и продолжил болтать с Песьедухом, а нос его освободился от козявки.

— Но это невозможно! — запинаясь, произнёс Стоик.

— Детские Забавы, — покачал головой Значимус. — К тому же, такие огромные ноздри, как у того мальчишки, ещё надо поискать.

— А лыжи? Езда на драконе? А Бей-бол? — спросил Стоик.

— Не сравнить, конечно, с тем, что было, когда я был в расцвете сил, — печально сказал Значимус, — но всё ещё тип-топ, А-Уровень, первый класс. Нас, Экс-Героев, не делают посредственными.

— Это только Мне так кажется, — прошептал Рыбьеног, — или этот парень на самом деле довольно раздражающий?

— Это только тебе, — отозвался Иккинг, уставившись на Значимуса в полном восхищении.

— А игра на арфе? — спросил Стоик. — Мне почему-то кажется, что, обладая такой великолепной талией, ты можешь спеть прекрасную Сагу?