Заслуженное счастье - Лидия Чарская

Все последующие события промелькнули с быстротой кинематографических картин для Ии.

Пришел и ушел вечер субботы с подсчетом кассы и заблаговременным приложением недостававшей до этого дня суммы. Нечего и говорить о том, что Валерьян так и не показывался с забранными им y Ии деньгами. Удивление Ильи Ивановича Донцова достигло крайних пределов, когда совсем неожиданно Ия, поблагодарив его за оказанное ей доверие, отказалась от места.

— Да какже это так, вдруг, барышня? С бухты-барахты? Раз, два и готово. И мы вами довольны и вы нами как будто. Служить бы да послуживать, значит, a вы вот как нарочно, покидаете нас. Редко, когда попадется такой хороший, честный человек, как вы, и непременно переманят его на лучшее место, — уже горячился и возмущался старик-управляющий. Чтобы вывести его из заблуждения, Ии невольно пришлось рассказать про происшедшее с ней за эти дни несчастье; не называя фамилии виновника его — Валерьяна, но не забыв упомянуть и о выручившем ее из беды незнакомце, которому решила заплатить добром за добро.

Лишь только Илья Иванович услышал об этом, он весь так и зашелся негодованием.

— Да Бога вы не боитесь, барышня, да неужели же из-за трех сотен каких-то злосчастных нам работницы хорошей лишаться! Да сказали бы вы хоть одно слово мне о том, да я бы ждал отдачи хоть сотню лет…

И он еще долго распространялся на эту тему, все еще, вероятно, надеясь на то, что Ия откажется от своего решения и останется служить у, них.

Совершенно иначе отнеслись к уходу молодой девушки её сослуживицы. Илочка, Тина, Машенька, Катя и другие барышни продавщицы завидовали недавней скромной кассирше, мельком, на ходу услыхав из её разговора с управляющим о том, что она, Ия Басланова, получила очень лестное и выгодное для неё приглашение.

— И везет же таким белоручкам! Небось, теперь наживет денег кучу. Не то, что мы грешные, — шептались они по уголкам отделения.

И вот Ия ушла. Словно во сне произошло с ней все последующее её последние сутки дома, в маленькой хибарке на Васильевском острове, последние проведенные часы с Катей, Зиной, её детьми и Леонидом, прибежавшим проводить ее. Никому из них Ия не рассказала про неблаговидный поступок Валерьяна. Ей самой становилось как-то стыдно за человека, решившегося так бесчестно подвести ее. Все свои заботы и ласки, какие только имелись в душе Ии, отдавала она теперь перед разлукой младшей сестренке:

— Ради Бога, поберегите мне Катю, Зина, — трогательно просила Ия молодую женщину.

— Да ладно уж, ладно, сберегу вам сокровище ваше, — добродушно отмахивалась та, вызывая на свое обычно суровое лицо теплую, ласковую улыбку, — небось не забыла, как вы, словно наседка за цыплят, за моих Журу и Надю заступались.

— A ты, Катя, заботься о маме, когда домой приедешь. Все ей расскажи, нашей милой. Я от себя ей напишу, пока что. Да занимайся хоть немного летом. С книги списывай, задачи решай. A еще скажи мамочке, что я всей душой к ней рвалась хоть на недельку. Не судьба, значит. В письме все ей объясню подробно. Да пиши ты мне почаще, ради Бога, отсюда и из дома. Ну, храни тебя Господь!.. — Это были последние слова Ии, адресованные сестре перед отъездом. Катя горько плакала, обнимая и целуя старшую сестру. Зинаида Градова крепко жала её руку… Жура и Надя рыдали навзрыд. Когда вечером Алексей Алексеевич заехал к Градовым, он не мог не умилиться душой при виде трогательного прощания сестер и друзей.

* * *

Поезд свистнул и отошел от станции.

Возница финн, куря трубку и флегматично подергивая вожжами, подкатил к крыльцу вокзала на своей тряской таратайке.

— Садитесь, Ия Аркадьевна, вам неудобно? Какая досада, что не телеграфировал на мызу. Выслали бы экипаж за нами. Пожалел людей беспокоить ночью, — хлопоча около своеобразного чухонского экипажа, и усаживая и устраивая в нем Ию, говорил Алексей Алексеевич Сорин.

Полуживая от усталости молодая девушка уселась в тарантас. Глаза её слипались. В голове мелькали вереницы сонных бессвязных мыслей. Долгая тряска в вагоне, позднее ночное время, частая смена впечатлений за этот день, — все это вместе взятое не могло не повлиять на настроение девушки. Она чувствовала себя невероятно уставшей. A кругом неё северная апрельская ночь давно ткала свои причудливые узоры.