Тайна старых часов - Кэролайн Кин

— Правда, Нэнси? Большое вам спасибо. Я с детства мечтала учиться пению, но уроки, вы же знаете, стоят баснословно дорого…

Вошла Грейс, неся поднос с душистым ароматным чаем. Пока она его разливала, Элисон задула свечи, нарезала и разложила пирог по тарелкам.

— Ничего вкуснее никогда не пробовала! — воскликнула Нэнси в полном восторге.

Они сидели втроем и разговаривали непринужденно, доверительно, точно старые друзья. Наконец сквозь тучи проглянуло солнце, и Нэнси вспомнила, что ей пора домой. Она поднялась из-за стола, и тут взгляд ее совершенно случайно упал на картину, висевшую над диваном. Картина показалась ей оригинальной, выразительной, и она сказала об этом Грейс и Элисон.

— Эту картину нам подарил дядя Джосиа. Джосиа Кроу-ли… — Элисон помолчала. — Был бы он жив, все у нас пошло бы по-другому.

При звуках имени Кроули Нэнси снова опустилась на стул. А вдруг сейчас она услышит нечто такое… Нечто такое, что подтвердит существование второго завещания?

— По-настоящему, он не был нашим дядей, — уточнила Грейс. — Но мы любили его, как самого близкого родственника. — Горло у нее перехватило, минуту-другую девушка не могла говорить. Потом, справившись с волнением, продолжала:

— Он обитал тут поблизости, на соседней ферме. Тогда еще папа и мама были живы. Все наши с Элисон несчастья нагрянули как-то сразу, в одно и то же время.

— Человека лучше, чем он, не было на свете, — вздохнула Элисон. — Многие считали его чудаком, но те, кто знал дядю Джосиа близко, не обращали внимания на его странности. К нам он был так добр! Мне, например, обещал помочь стать певицей…

— Это правда, — подтвердила Грейс. — От пения Элисон дядя всегда приходил в восхищение, говорил, что у нее серебряное горлышко, как у птички, и собирался нанять ей какого-нибудь знаменитого педагога. Увы, поселившись у Тофэмов, он про это больше не вспоминал.

— Между прочим, ему у Тофэмов очень не нравилось, — заметила Элисон. — С ним скверно обращались, ему даже приходилось скрывать, что он навещает нас с сестрой.

— Дядя Джосиа часто говорил, что относится к нам, как к родным детям, — грустно улыбнулась Грейс. — Он засыпал нас чудесными подарками, но мы любили его не за подарки, а за то, что он такой хороший. Когда мы виделись с ним в последний раз, он сказал: «Я готовлю вам крупный сюрприз, девочки. Хочу, чтобы вы были счастливы. Никаких подробностей рассказывать не стану; вы все узнаете из моего завещания». Это были его собственные слова.

— А потом все получили Тофэмы. — В словах Элисон звучало скорее удивление, чем обида. — По какой-то непонятной причине он изменил решение.

— Невозможно поверить, что дядя Джосиа забыл о своем обещании и вообще о нас, — с прежней грустью проговорила Грейс.

— Вот было бы здорово, если бы вдруг нашлось второе завещание! Более позднее, чем то, где наследники — Тофэмы. Правда, Нэнси?

— Правда, Элисон, — медленно ответила Нэнси. — По моим сведениям, мистер Кроули говорил и еще кое-каким людям, что собирается оставить им деньги. Например, сестрам Тэрнер. Вы их знаете?

— Совсем немного.

— Мой папа — адвокат, — продолжала Нэнси. — Мы с ним оба очень заинтересовались историей с наследством мистера Кроули. Это от папы я узнала вашу фамилию. Признаться честно, девочки, я и ехала-то сегодня к вам, чтобы поговорить на эту тему.

Элисон с живостью схватила Нэнси за руку.

— Вы сказали, что ваш отец — адвокат? Мы-то с Грейс ни капельки не сомневаемся, что дядя Джосиа написал новое завещание — уже после того, как был у нас в последний раз. Если бы только можно было попросить вашего отца помочь нам это доказать!

Но лицо девушки тут же омрачилось, глаза погасли.

— Я позабыла… У нас ведь нет денег, чтобы заплатить, если мы проиграем дело.

— Пусть это вас не тревожит. — Нэнси с неподдельным дружелюбием глядела на Элисон.

— Сегодня день вашего рождения, вы должны забыть о делах и чувствовать себя счастливой. Больше всего я желаю вам знаете чего? Чтобы еще до того, как вы станете на год старше, вам отошла часть денег Кроули и вы наконец смогли брать эти ваши уроки пения!