Паутина хакера - Владимир Аверин

Вернувшись домой, Вадик первым делом пошел в ванную, встал под душ и смыл с себя запах пластмассы, который пристал к нему в коробке. Выйдя из ванной, он почувствовал сильный голод и вспомнил, что с утра ничего не ел. Он направился в кухню, собрался разогреть обед, но не успел включить конфорки, как услышал звонок в дверь и пошел в прихожую.

Посмотрев в глазок, Вадик открыл дверь и увидел на пороге Паука и невысокого щуплого желтолицего человека с раскосыми глазами.

— Знакомься, это наш вьетнамский друг, — сказал Паук и, незаметно для вьетнамца подняв руку над его головой, показал Вадику большой палец, мол, все в порядке. — Он готов купить куртки! Все тридцать штук! Оптом!

Вьетнамец вытянул руки по швам, вежливо поклонился и сказал:

— Засуйте.

Вадик не понял.

— Засуйте, — повторил вьетнамец и снова поклонился.

Вадик растерянно уставился на Паука, ожидая от него объяснений.

— Он с тобой поздоровался. «Здравствуйте». Он плохо говорит по-русски, понимать-то понимает, а слова не все выговаривает, еще не научился, — объяснил Паук и спросил у Вадика: — Долго ты собираешься нас на пороге держать? Может, пригласишь в квартиру?

— Конечно, заходите. — Вадик пропустил гостей в прихожую и закрыл за ними дверь.

У вьетнамца были длинные, как у кролика, верхние зубы, которые белели над нижней губой, отчего казалось, что он все время улыбается.

— Пхни, — сказал вьетнамец и в третий раз поклонился.

Вадик в третий раз его не понял, поэтому вопросительно посмотрел на Паука.

— Что ж тут непонятного? Пхни — это его имя. Тебя Вадиком зовут, а его — Пхни. Полное имя Пхни Нгуен Хо, но он в этом не виноват. Где куртки?

Вадик провел Паука и Пхни в гостиную, в центре которой стояла клеенчатая сумка. Паук деловито раскрыл ее и стал выкладывать куртки на диван, чтобы Пхни мог их сосчитать. Вьетнамец одну за другой вынул несколько курток из пакетов, внимательно рассмотрел каждую. Растягивая швы вдоль и поперек, он проверил качество кожи, потерев ее между пальцами и слегка потянув, потом поплевал на палец и провел им по рукаву, проверяя надежность окраски. При этом он всем сообщал о своих впечатлениях на смеси русского, английского и вьетнамского языков. Вадик с волнением следил за реакцией вьетнамца, от решения которого зависело его будущее — ведь если Пхни не понравятся куртки, то Паук не сможет купить операционную систему, необходимую для входа в корпоративную сеть банка.

Но опасения были напрасны, Пхни по достоинству оценил качество курток. Он тщательно сосчитал их, затем достал из кармана приготовленные для этого случая деньги и отдал их Пауку. Хакер ободряюще подмигнул Вадику, быстро пересчитал деньги, затем проверил несколько купюр на просвет, а затем сунул их в карман и протянул вьетнамцу руку.

— О’кей, Пхни, — сказал он, крепко тряхнув маленькую ручку покупателя. — Вьетнам и Россия — дружба! Мир, дружба, жвачка!

— Холосо. Осень холосо, — кивал головой вечно улыбающийся Пхни. — Лоссия — холосо, Вьетнам — холосо, Москва и Ханой — осень холосо.

Пока они в порыве внезапно нахлынувшего патриотизма трясли друг другу руки, Вадик уложил куртки в сумку, выволок ее в прихожую и оттуда, чтобы не видел Пхни, поднял руку и показал Пауку на свои наручные часы, постучав пальцем по циферблату, мол, время идет.

Паук понял Ситникова и повел вьетнамца к выходу.

— Все, брат, — войдя в прихожую, широко улыбнулся хакер и похлопал Вадика по плечу. — Ты мне здорово помог, спасибо тебе, — сказал он, взяв тяжелую сумку с куртками. — Открывай, — кивнул он на дверь.