Братья Львиное Сердце - Астрид Линдгрен

А теперь он снова хочет покинуть меня и отправиться навстречу опасностям, о которых я ничего не знаю. Ведь если он не вернётся, то на этот раз уже ничего не поделаешь, придётся мне остаться одному навек.

Я разозлился ещё сильнее, закричал на него ещё громче и наговорил ему всяких гадостей, каких только мог.

Нелегко ему было успокоить меня хотя бы немного. Но под конец, ясное дело, он взял верх. Ведь я знал, что он во всём разбирается лучше меня.

– Ну что ты, дурашка, конечно, я вернусь! – уверил он меня.

Это было вечером, когда мы грелись в кухне у очага. Вечером, накануне его отъезда.

Я больше не злился, а только огорчался, и Юнатан это знал. Он был так добр ко мне. Дал мне свежеиспечённого хлеба с маслом и мёдом, рассказывал мне сказки и всякие истории, а я был не в силах их слушать. Я думал только о сказке про Тенгиля, о том, что это самая злая сказка на свете. Я спросил Юнатана, почему он должен идти на такое опасное дело. Нет чтобы сидеть себе дома в Рюттаргордене, у очага, и наслаждаться жизнью! А он ответил, что есть дела, которые человек должен делать, даже если они опасные.

– А почему? – спросил я.

– Потому что иначе ты не человек, а ни то ни сё, дерьмо!

Он рассказал мне, что собирается делать. Он хотел попытаться вызволить Урвара из пещеры Катлы. Потому что Урвар ещё главнее Софии и без него придёт конец зелёным долинам Нангиялы.

Было уже поздно. Огонь в очаге погас. Наступила ночь.

И вот настало утро. Я стоял у калитки и смотрел вслед Юнатану. А он поскакал и исчез в тумане. Да, в то утро Долину Вишен заволокло туманом. Верите ли, когда его поглотил туман, сердце у меня чуть не разорвалось. А он растаял в тумане и исчез. И я остался один. Выдержать это было невозможно. Я просто с ума сошёл от горя. Я помчался в конюшню, вывел Фьялара, прыгнул в седло и бросился догонять Юнатана. Я должен был увидеть его ещё раз, быть может в последний. Мне было известно, что сначала он отправился в Тюльпанную усадьбу, чтобы получить приказ Софии. И я поехал туда. Я мчался как сумасшедший и нагнал его возле самого дома Софии. Тут мне стало стыдно, и я хотел уже было спрятаться, но он услыхал топот копыт и увидел меня.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

И в самом деле, чего я хотел?

– А ты точно вернёшься назад? – пробормотал я, больше ничего не сумев придумать.

Тогда он подъехал ко мне. Наши лошади встали рядом. Юнатан стёр что-то, может быть слёзы, с моей щеки указательным пальцем и сказал:

– Не плачь, Сухарик! Мы точно увидимся. Если и не здесь, то в Нангилиме.

– В Нангилиме? – спросил я. – А что это такое?

– Об этом я расскажу тебе в другой раз, – ответил Юнатан.

Не знаю, как я вытерпел те дни, когда оставался один в Рюттаргордене. Правда, я ухаживал за своими животными. Почти всё время я проводил в конюшне у Фьялара. А ещё подолгу болтал со своими кроликами. Иногда удил рыбу, купался и стрелял в цель из лука. Но всё это казалось мне без Юнатана пустым делом.

София заходила и приносила мне еду, и мы с ней говорили о Юнатане. Я всё ждал, что она скажет: «Скоро он вернётся домой». Но она этого не говорила. Мне хотелось спросить её, почему она сама не попыталась спасти Урвара, а послала Юнатана. Но зачем было спрашивать, я и сам это прекрасно знал. Ведь Юнатан говорил мне, что Тенгиль ненавидит Софию.

«София из Долины Вишен и Урвар из Долины Терновника – его злейшие враги. Уж будь уверен, он хорошо это знает, – говорил мне Юнатан. – Урвара он засадил в пещеру Катлы. Он с удовольствием запер бы туда и Софию, чтобы она там томилась до самой смерти. Этот негодяй обещал дать пятнадцать белых лошадей тому, кто доставит ему Софию живой или мёртвой».

Да, Юнатан рассказывал мне об этом. И мне было ясно, почему София должна была держаться подальше от Долины Терновника. Пришлось послать туда Юнатана. О нём Тенгиль ничего не знал. Во всяком случае, можно было на это надеяться. Хотя, видно, кто-то понимал, что Юнатан не просто батрак в саду у Софии. Тот, кто был у нас ночью в доме. Тот, кто стоял тогда у буфета. И София не могла не думать о нём с тревогой.

– Этот человек слишком много знает, – сказала она.

И она велела сразу же сказать ей, если я замечу, что кто-то вертится возле Рюттаргордена. Я сказал ей, что в буфете они теперь ничего не найдут, потому что мы перепрятали секретные бумаги в другое место. Теперь они лежат у нас в ларе с овсом, в конюшне. Мы положили их в большую табакерку и засунули на дно ларя, под овёс.

София пошла со мной в конюшню, достала табакерку и положила в неё новую бумажку. Она решила, что это хороший тайник, и я с ней согласился.

– Постарайся не падать духом, – сказала мне София, уходя. – Хотя я знаю, как тебе тяжко, но ты не должен падать духом!

Мне и в самом деле было тяжело, особенно по вечерам.

Однажды вечером я отправился в «Золотого петуха». Мне было невмоготу сидеть одному в Рюттаргордене, там стояла такая тишина, что мои мысли звучали слишком громко. И мысли эти были отнюдь не радостными.

Когда я вошёл в трактир без Юнатана, все, все до одного, уставились на меня.

– Вот те раз! – сказал Юсси. – Явилась только половина братьев Львиное Сердце! Куда же ты подевал Юнатана?

Нелегко мне было выкрутиться. Я помнил, о чём мне твердили София с Юнатаном. Мне было велено молчать, куда и зачем отправился Юнатан, что бы ни случилось. Не говорить ни слова ни одной душе! И я сделал вид, что не слышал вопроса Юсси. Но рядом со мной сидел Хуберт.

– Да, так где же Юнатан? Неужто София лишилась своего маленького садовника? – спросил он.

– Да нет, Юнатан на охоте, – ответил я, – охотится на волков.

Надо же мне было что-то сказать! И мне показалось, что я неплохо вывернулся, ведь Юнатан рассказывал мне, что в горах водятся волки.

В тот вечер Софии на постоялом дворе не было. Но, кроме неё, там собралась, как обычно, вся деревня. Они, как всегда, пели и веселились. Но я с ними не пел. Для меня всё теперь было по-другому. Без Юнатана мне здесь было невесело, и я скоро собрался уходить.

– Не куксись, Карл Львиное Сердце, – сказал мне на прощание Юсси. – Юнатан, поди, скоро вернётся домой с охоты.

Ах, как я был благодарен ему за эти слова! Он похлопал меня по щеке и дал с собой вкусного печенья.

– Погрызёшь его, пока будешь сидеть дома и ждать Юнатана, – добавил он.

Добрый был этот Золотой Петух. Мне даже стало не так одиноко.

Я приехал домой, сел у камина и стал есть печенье. Днём солнышко уже сильно пригревало, почти как летом. Но мне всё же приходилось разводить в большом очаге огонь, потому что толстые стены нашего дома ещё не прогрелись.

Я улёгся на свой откидной диванчик, мне было холодно, но я тут же уснул. Во сне я видел Юнатана. Сон был такой страшный, что я проснулся.