Свора девчонок - Кирстен Фукс

– Ну! – сплюнула Бея.

Лицо Инкен. Улыбка. Очень нервная. Сидит сгорбившись и каждый раз, когда пытается выпрямиться, предложения через два сгибается снова.

Она была под Страсбургом. Оттуда хотела перебраться в Париж, а потом дальше, в Испанию. Или в Португалию. Или в Рим. Куда-нибудь, где тепло. Там она хотела взять имя Дорин. В общем, она в любом случае хотела исчезнуть. Из-за денег, точнее, из-за их отсутствия. Из-за Бруно. Он ведь на что-то надеялся, а она неправильный человек для этого (звяк-звяк браслетами). Ей очень жаль, сказала она, что Бруно сейчас узнает об этом таким образом. Сорри.

В Страсбурге она осталась только потому, что там можно купить немецкие газеты. Она надеялась, что девочки скоро объявятся. Это ее очень давило.

Крупный план: руки Инкен. Ярко-красные ногти.

Женский голос откуда-то спрашивает:

– Что именно произошло в лагере, госпожа Утпаддель? Вы не могли бы нам рассказать?

Инкен посмотрела наверх, потом вниз, потом вперед куда-то мимо камеры, в сторону голоса, задавшего вопрос. С самого начала у нее было ощущение, что там еще кто-то был, в бывшем пионерском лагере. Непрошеные гости. В духов она не верит. Кроме того, духи не разливают кровь литрами. Духи не крадут вещи. Исчезло всё – всё, что Инкен и Бруно туда привезли. Всё, из чего они планировали строить вместе с девочками. Из-за этого они поругались с Бруно. Потом он уехал, чтобы привезти новые материалы. Инкен не хотела оставаться с девочками одна. Они так не договаривались. Бруно обещал вернуться через два часа. Но не вернулся. В первую ночь кто-то из кустов кидал в Инкен камни. Когда она подбежала к кусту, откуда летели камни, камень прилетел с другой стороны. И так далее. Потом стал удаляться какой-то шорох. Инкен попыталась последовать за ним, но шорох был быстрее нее и все дальше заманивал в лес.

– Это была ты? – спросила я Бею.

– Нет! – сказала она одновременно с Оле. Он смеялся.

– Кто-то хотел нас оттуда прогнать, – шептала Инкен. – И в итоге им это удалось. Они открыли все водопроводные краны, и образовалась огромная лужа. Вода вымыла моих мертвых кошек из земли. – Взгляд вниз. Слезы. – Там кто-то был. Я же не сумасшедшая!

Рука крупным планом. Рука около лица. Вытирает слезы.

Бея громко захохотала.

– Достойно «Оскара», правда! Деревянного «Оскара» как минимум!

Мне смеяться не хотелось. Парни тоже не смеялись. С чего бы Инкен самой выкапывать кошек и бросать их в лужу? То, что в этом нет смысла, не делало, конечно, это невозможным, но все же несколько менее вероятным.

Инкен, всхлипывая, говорила, что все дальше бежала в лес. Сначала – в погоне за шорохом, потом – подгоняемая им. До сельской гостиницы. Там она провела ночь. Если бы она только знала, если бы только подозревала, она бы никогда там не осталась и не оставила девочек в лагере одних. Но Бруно ведь должен был скоро вернуться. На него ведь раньше всегда можно было положиться. Правда. Всегда. И ей очень жаль, что все так вышло. Сорри, сказала Инкен.

– Да, да, я понимаю, – произнес голос рядом с камерой. Его обладательница пыталась говорить так, будто и правда все понимала. А что там можно понимать? Инкен ведь не двенадцать лет. Шорох гнал ее до гостиницы. Какая чушь!

Понимающий голос болтал что-то про опыт, который зрителям трудно себе представить, про раскаяние и второй шанс.

– Мы, конечно, хотели бы узнать, что происходило в последнюю ночь. У вас действительно случился инсулиновый криз, как утверждает Бруно Биндер? Правда ли, что девочки оставили вас одну в опасном состоянии? Что произошло потом? Обо всем этом мы спросили у Инкен Утпаддель.

Послышался голос ведущего:

– Вторую часть интервью вы можете увидеть сегодня вечером, в девятнадцать часов тридцать минут в программе «Расследование», специальный выпуск.

Будь трижды прокляты эти телевизионщики! Сначала прикармливают, а потом прячут большую добычу. Мне хотелось реветь и поколотить того, кто все так придумал!

Показалась все еще или снова заплаканная Инкен. Она вздернула нос и сказала в камеру:

– Это всё те трое, без их помощи я бы умерла. Девочки просто оставили меня лежать.

Сверху грохнула печать с надписью «Расследование». Смотрите продолжение… К черту!

Придется ждать до вечера. Вообще-то это наглость – не дать прозвучать правде. Это же как вода или как воздух. Правда просто есть, и она принадлежит всем. Или нет?

Я подумала об Аннушкином деде. И о тайне. Должна ли я рассказать об этом Аннушке? А полиции? Это же совсем другое дело. Или нет?

– Какая еще помощь? – спросила Бея. – От кого?

Мы пожали плечами.

– Пацаны! – крикнул кто-то снаружи. – Пацаны! – Это был Ганс. – Пацаны!

Мы вскочили с дивана. Бея осталась сидеть.

Матео распахнул дверь домика и босиком выбежал наружу. Я встала у входа. В саду разговаривали взволнованный Ганс и Матео, который тоже начинал волноваться все более заметно. Юрек и Оле тоже выбежали из дома, а потом все устремились внутрь. Ганс – за ними. Его шлепанцы гулко стучали по хрупким доскам террасы.

Первым около нас оказался Юрек.

– Журналисты! – объявил он. – Они там впереди, на парковке. Вам надо…

Тут в домик вошел Ганс – в полный рост и в полную громкость.

– Девчонки! – зычно выдохнул он. – Я все время звал только пацанов, а вы ведь тоже здесь. Девчонки! Надо было звать попеременно. Пацаны! Девчонки! Пацаны! Девчонки! Но тогда кто-нибудь бы услышал. Они думают, что вы здесь. А ведь так и есть. Мда. Вам надо срочно перестать быть здесь.

– И куда нам деться? – спросила я.

– Надо просто не пускать их сюда. Это же незаконное вторжение в жилище. – Бея проковыляла к окну и задернула занавески.

– Тогда они сразу поймут, что вы здесь, – возразил Юрек. – А потом приедут другие. Все! Устроят настоящую осаду. Это же вампиры, питающиеся историями. Они высосут из вас всё.

Матео начал запихивать наши вещи под мойку. И быстро снова завесил всё уродливой занавеской.

Юрек улегся на живот и заглянул под диван.

– К сожалению, не выйдет, – засмеялся Ганс. – Знаешь, сколько раз я пытался заползти под диван? Тысячи! Под него можно только ноги запихнуть, тогда хоть они будут в безопасности.

– Что нам теперь делать? – спросил Юрек, все еще лежа на полу. – Ганс! Есть идеи?

– Ты серьезно? – засмеялась Бея. – Он же сейчас предложит нам сделаться невидимыми.

– Да, круто, хорошая идея! – отозвался Ганс.

Снаружи в саду кто-то громко сказал:

– Эй! Есть кто-нибудь?

– Выходи! – Матео показал на Оле. – Придумай что-нибудь! – Он закрыл за Оле дверь. – Фак! – выругался Матео, закрыв лицо руками.