Снег на экваторе - Андрей Поляков

– Перед поездкой поставь автомобиль на техобслуживание и проследи, чтобы проверили подвески, – напутствовал знакомый егерь из Службы охраны дикой природы Кении, когда я сказал ему, что собираюсь в Национальный парк Серенгети.

Совет, признаюсь, порядком меня озадачил. Судя по карте, заповедник в соседней Танзании начинался сразу после пересечения кенийской границы. Более того, он служил продолжением популярного кенийского парка Масаи-Мара, куда из Найроби можно доехать за несколько часов.

В парке я уже бывал, и дорога туда, конечно, – не сахар. Помнится, как водитель микроавтобуса с испанскими туристами решил промчать клиентов с ветерком. В результате один пассажир погиб, а остальные, до смерти напуганные, отделались осколочными ранениями. Ухабы были такие, что машина, разогнавшаяся до 100 километров в час, перевернулась и вылетела в кювет. Но я бежать наперегонки со смертью не собирался, поэтому особых трудностей не ожидал.

Прямой путь, правда, не годился. Граница между Масаи-Мара и Серенгети открыта только для зверей и научных экспедиций. Обычным посетителям, две трети которых прибывают в Серенгети из Кении, приходится добираться в объезд, делая лишние пару сотен километров. Не беда. Полюбоваться по пути на заснеженную вершину Килиманджаро – дополнительное удовольствие. Причем бесплатное.

Иллюзии по поводу бесплатных удовольствий в Танзании пришлось оставить еще в Найроби. В посольстве каждый желающий пересечь границу выложил по 60 долларов, а взамен получил замысловатый штамп в паспорте.

До северного танзанийского города Аруша, где частенько собирались региональные конференции, шли переговоры по урегулированию полыхавших в Африке вооруженных конфликтов и где год за годом чинно заседал Международный трибунал ООН по расследованию геноцида в Руанде, все шло как по маслу. Если не считать того, что не только верхушка Килиманджаро пик Ухуру, но и склоны горы почти до подножия оказались плотно укутаны облаками.

Как мне объяснили позже, в полный рост высочайшую гору Африки можно увидеть только на рассвете, до семи утра. В тот короткий отрезок, когда теплое и ласковое экваториальное солнце, еще не запустившее на полную катушку термоядерную турбину, едва показывается из-за горизонта. Да и то не всегда. В общем, как повезет. Впоследствии счастливый билет выпадал мне многократно. Больше всего картина заснеженного кратера Килиманджаро запомнилась перед самым отъездом из Восточной Африки, когда я решил напоследок еще разок прокатиться в национальный парк Амбосели, раскинувшийся на кенийской территории прямо напротив Килиманджаро. Вершина упорно играла в прятки и в первый, и во второй день. И лишь в последний день, в полдень, как раз в тот момент, когда я ехал прямо на нее, открылась. Ровно на пять минут, словно прощалась.

Незаметно пронеслись 70 километров шоссе, бежавшего из Аруши дальше на юг, в административную столицу республики город Додома. Но стоило въехать в селение Макуюни и повернуть направо, на Серенгети, как асфальт закончился. Вдаль уходил проселок, покрытый крупным белым гравием или, скорее, средних размеров булыжниками. Через пару лет дорогу заасфальтировали, и теперь до заповедника можно без проблем добраться по новенькому шоссе с четкой разметкой, но кто же будет ждать годами? Так и вся командировка пройдет понапрасну.

Заправляя машину в Аруше, я подкачал шины с обычных 30 до 40 фунт-сил на квадратный дюйм. В переводе на привычные единицы измерения это означает, что давление увеличилось с двух почти до трех атмосфер. Сделать это посоветовал хозяин бензоколонки – аккуратно одетый индус с интеллигентной остренькой бородкой. Он же подробно расписал предстоявшие тяжкие испытания. Для машины и для пассажиров.