Кетодиета - Олена Исламкина

Надо было проверить себя в чем-то на выносливость – насколько мой диабет справится. Недельное восхождение к базовому лагерю Эвереста получалось дешевле, чем триатлон. Я наткнулась на информацию, что на Эвересте побывали 83-летняя бабушка и 13-летний слепой мальчик из Индии. Уж если они до вершины как-то добрались, то что ж я не поднимусь до базового лагеря?

Мы ходили втроем с друзьями, то есть без проводников, без портеров, которые бы помогали нам что-то нести. Профессиональные горные мужики, лютые канадцы, которые зарабатывают деньги такими походами, нас называли русскими терминаторами. Я шла с рюкзаком в 18 килограмм, спала в помещении при –20. То есть тело в спальнике, а дышать привыкаешь ледяным воздухом.

Оказалось, что чем выше поднимаешься, тем меньше потребность в инсулине. Я поход перенесла лучше всех, не заболела, не простыла. И «зафиналила» это дело прыжком с банджи с самой высокой на тот момент подвесной системы на границе с Тибетом. Вернулась с мыслью, что свой организм я слушаю и слышу, понимаю, что, если уровень сахара падает, мне не нужно протыкать палец – я ловлю этот звоночек очень быстро.

Когда мы уже вернулись в Россию, я пошла заниматься кроссфитом – чтобы заработать мышечную выносливость и силу. Триатлон не выходил из головы совершенно, я откладывала деньги на покупку «снаряги».

Я наткнулась на статью, где была фотография со старта по триатлону, с транзитной зоны. Участники приматывают к велосипедам еду. Обычно это гели, батончики, все с дичайшим количеством мальтодекстрина – самого быстрого сахара. А у одного товарища был примотан кусок пиццы, у которой не тесто в основе, а толстый странный корж, и большой-большой картонный стакан бульона. И заголовок «Люди едут без углеводов». Подробностей не было, только «Не ем углеводы и прошел полный Ironman».

Я просто офигела, загуглила LCHF, и у меня перевернулось все с ног на голову. Годами врачи объясняют, что надо есть углеводы, без них смерть, мозг умрет, все будет плохо! Мы вернулись с Эвереста в начале февраля, а в мае я летела в Марокко в серф-лагерь уже с распечатками про кетогенное питание. Шла на кухню, ковырялась, говорила, что мне можно и нельзя. У меня не получалось держать полностью кеторацион, не была готова кухня марокканская к такому сюрпризу. Я по минимуму ела то, к чему я сейчас не притронусь, даже не посмотрю в ту сторону. Но мне уже понравились цифры, которые я видела на глюкометре. На «нормальном здоровом сбалансированном питании», которое предлагают врачи, у меня были средние цифры на глюкометре когда 8, когда 9, когда 10 или 12. В Марокко это уже были цифры порядка 7–8.

Вернулась, вгрызлась зубами в литературу, нашла список разрешенных продуктов. В один день просто решила, что отныне живу и ем по-другому, не у кого было совсем спросить совета. На приеме у врача-эндокринолога, который с тобой всю жизнь, пока не умрет или не выйдет на пенсию, вместо «как мне снизить дозировку лекарств, чтобы держаться на таком питании?», говорила: у меня все хорошо.

Однажды вечером вместо 22 единиц инсулина я поставила восемь, то есть сразу в три раза снизила дозировку и запрограммировала будильник на каждый час – ночью просыпалась и мерила сахар, боялась: вдруг не проснусь.

Все стало получаться, питание постепенно выстраивалось, мама почти перестала хвататься за сердце и говорить про то, что у меня откажут почки. Дозировки все снижала. У меня шесть уколов в день (пролонгированный разбиваю на три – четыре укола) и два коротких на еду. Суточная потребность снизилась в девять раз, притом что показатели на глюкометре по клиническим анализам у меня теперь 5,0–5,5, это рамки здорового человека без диабета совсем.

По сути, маниакальное желание прийти в триатлон и доказать себе, что я не тряпка, перевернуло все в моей голове настолько, что я перекроила всю свою жизнь, питание, прием лекарств – все то, с чем я жила больше семи лет.

На нагрузках доза инсулина снижалась и снижалась, и в 20 15 году я пробежала первый полумарафон. Когда тренер учил всех открывать на ходу зубами упаковку геля, я стояла в сторонке, понимала, что тихонечко съем пару капсул MCT Oil. Я побежала первый полумарафон и ушла в триатлон. С головой нырнула.

Я искала удаленного тренера, потому что в моем родном городе про триатлон вообще никто ничего не знал. От меня отказывались: «Мы с больными не работаем». Когда я писала, что я не употребляю углеводы, планирую пройти гонку на жирах, отвечали, что это невозможно. Причем молодые спортсмены, у которых должны быть свежие знания. Люди, которые получают образование в эру интернета, писали, что спорт на безуглеводном питании невозможен, что через финишную черту придется переползать только с чьей-либо помощью.

Я нашла одного-единственного тренера, который от меня не отказался, который в эту авантюру ввязался. Под его контролем я готовилась к триатлону на протяжении двух лет, училась плавать с нуля – не умела совсем!

Мы долго подбирали питание, то есть не могли понять ни я, ни он, что же есть на дистанции. Сначала думали, что немножко углеводов, совсем чуть-чуть, но надо. Опытным путем выяснилось, что я нормально реагирую на финики, то есть сахар в крови не сильно повышается и снижается достаточно быстро. И зимой я побежала полумарафон с четырьмя финиками. В середине дистанции съела полторы штуки и выпала из реальности совсем. Я «села на ногу» человеку, бегущему впереди, и мне повезло, что я не оступилась и не травмировалась. Километров восемь дистанции у меня просто выпали из головы. Со сладким мы завязали.

Перебрали мы много вариантов: и маффины яично-куриные, и бульон крепкий – что только не перепробовали. Из орехов пошли только бразильские, они самые классные и большие, не вариант их уронить или подавиться. В итоге мы остановились на MCT Oil. Вначале я пыталась растворять масло в воде, потом были капсулы, но они слишком большие, можно подавиться. Я стала грузить масло в большие шприцы – очень удобно: можно весь его в себя выдавить, плюс подорвать моральный дух у остальных участников. Потому что, когда человек пихает себе в рот такой большой шприц на дистанции, это удивляет.

Я была уверена, что готова. Мой день рождения, 27 августа 2016 года. Казань. Половина «железной» дистанции. На этот старт я не вышла, потому что уехала в больницу. Не справилась с нервами – от слова «совсем». Предстартовый брифинг, стоят больше тысячи человек, и вот все такие классные, красивые, спортивные и готовые, и я одна не готовая, светло-зеленого цвета. Меня настолько трясло от ужаса, что на том брифинге я сама себе вызвала скорую и поехала в больницу сдаваться. Я предполагала, что будет предстартовый мандраж, но что меня накроет паническая атака – нет. Сколько бы я инсулина ни ставила, он не работал, справиться можно только капельницей. Я была абсолютно готова физически, но вот что-то упустила.

Я стала готовиться еще упорнее, в том числе и психологически. Старт опять выпадал почти на мой день рождения – за день до. Думала: как же это круто отметить 30-летний юбилей как раз после гонки, во Франции, в Виши! Это была «половинка» Ironman, та мечта, которую я трогала.