Беги и помни - Дмитрий Волошин

Я встал и проводил взглядом жука. «Беги и помни», – ещё раз услышал я.

Человек в пустыне, говорящий с жуком о совести, – наверное, очень странное зрелище. Хорошо, что Антохи рядом нет… Ну, раз обещал жуку идти – иду. В голове туман, и сквозь него слышна доносящаяся издалека весёлая музыка.

Dumb ways to die, so many dumb ways to die…

Через пару километров мне стало лучше, и до последнего чек-поинта (33-й километр) я дошёл более-менее ожившим. Настолько, что стал сомневаться, был ли на самом деле разговор с членистоногим.

Хороший признак, подумал я. Значит, меня отпускает.

Посидел в теньке пару минут, напился, почуял мощь богатырскую. И ломанулся. Осталось каких-то девять километров – сейчас не время расслабляться, и так человек 20 пропустил.

А пустыня не переставала удивлять. Вот чёрная пустошь – бежишь как будто по углю. А вот развалины города.

Да, непредсказуемая Сахара каждый день удивляла нас: и дюны до небес, и горы, и высохшие озёра… Но самое величественное, самое эпичное из всех впечатлений – это…

Финишная арка MDS.

Когда видишь её, понимаешь, что сейчас закончится тяжёлое путешествие длиной в 230 километров и шесть дней. Вот она, граница между мирами – дикой и жестокой природой, где ты постоянно борешься с собой, и миром цивилизации, где домики с кондишнами, вкусной едой и холодным пивом.

Что лукавить, я хочу пересечь арку и вернуться в эту уютную жизнь, чтобы плыть послушным планктоном по её спокойному течению.

Я обгоняю ещё пару человек и вбегаю под арку, развернув над собой флаг Молдовы. В голове каша, сердце стучит, как отбойный молоток, вокруг куча людей – финишёры, волонтёры, все поздравляют, фоткают.

Пафнутий тоже здесь, подаёт мне стакан чая. Подходит Патрик. Он что-то говорит и надевает мне на шею медаль.

– Беру и помню, – неожиданно слышу свой голос. Он пытается понять, что я сказал, а Паша ржёт.

– Конгратьюлейшн!

– Грасиес!

Этот бой я почти проиграл – прибежал 126-м, но войну выиграл!

По результатам шести дней я в сотне – 88-е место!

Ковыляю в бивуак и падаю на ковёр. Внутри пустота. Неужели всё… Неужели больше не будет бега по песку, безвкусных завтраков, собирания веточек и камней, очередей за водой и в туалет, никто больше не пришлёт писем, написанных буквами

с

в

е

р

х

у

в

н

и

з,

чтобы больше места на бумаге заняло, никогда больше не будет бесконечно длинных послеобеденных отдыхов, разговоров с жуками, марокканского глотка чая, «Дамб вэйз ту дай» в голове, попыток мериться мозолями, двух квадратных метров и дыма испанских самокруток под ночным небом, под миллиардами звёзд?

Мои размышления прерывает Ия, наша супервумен, которая прошла все этапы на культях – по-другому её сточенные в кровь ноги не назовёшь. Антоха тоже похвастался, сняв носки и продемонстрировав 10 забинтованных пальцев:

– Фул хаус!

На фоне этих мощных ребят мои два проколотых врачами ногтя и мозоль выглядят бледно. Такими свежими ногами щеголять на MDS почти неприлично, поэтому я прячу их в носки, натягиваю кроссы, и мы идём толпой гулять. По слухам, организаторы решили устроить концерт и показать тизер гонки³⁵. А ещё, говорят, сегодня ПИВО давать будут.

По пути останавливаюсь у родного флага – чёрт побери, как приятно его видеть здесь, в Сахаре. В лагере эйфория: все ходят с медалями, обнимают друг друга, поздравляют, пьяно смеются, дурачатся.

Повсюду разбросаны уже никому не нужные бутылки и котелки. Подняли огромный надувной экран и сцену. Точно что-то будет.

А на сцене уже шоколадная красотка джазует. Что такое? Она решила спеть «Стенд бай ми»? О-о-о, не могу сидеть спокойно, когда слышу это. Теряя волю, медленно встаю и лезу на сцену.

Мне сорвало башню, начинаю танцевать и петь – как умею.

Не думал я перед стартом, что можно так отрываться после 230 километров ультрамарафона. Оказалось, можно. И нужно. Именно в такие моменты понимаешь, что живёшь. И сейчас ты – настоящий, не пытаешься быть крутым и не корчишь из себя умника, а колбасишься с друзьями под любимую музыку в сердце пустыни…

Нам выдали по баночке пива/колы/сока, и мы пошли встречать последнего героя. Человека, замыкающего финишный протокол, того, кому было тяжелее всего. Героя гонки. Звучит «Ай вил сёрвайв», народ кричит, все хлопают.

Это не герой, а героиня. И она приближается к финишу. Нас плющит, мы обнимаемся, кричим! Многие плачут. Настоящий катарсис!

Теперь я понимаю сектантов: ради такого эмоционального выплеска можно отдать и машину, и квартиру. Мы ещё легко отделались…

И вот она входит в арку. Её обнимают десятки людей. Она плачет навзрыд – я даже не представляю, что сейчас творится в душе этой женщины. Она продиралась 12 часов сквозь Сахару, полностью выжатая, убитая. И вот он – финиш! Конец гонки, конец испытаний, лишений и боли. Она на пределе своих возможностей подходит к арке и видит, что её встречают тысяча человек.

На всю пустыню гремит жизнеутверждающая песня «Я выживу».

Уверен, она никогда не забудет этот момент.