Мутные воды - Алёна Дмитриевна

— Чего я?

— Ни-ни-ни… — снова начал было Семен Владимирович.

— Стоп, — сам остановил их Клим, и все повернулись к нему. — Кто что может сообщить по факту?

Студенты стали припоминать. С их слов выходило, что все было как обычно. Евгения Савельевна с утра раздала задания, проверила маршрутные листы, ответила на вопросы. Подтвердила, что на следующей неделе практику они будут проходить в соседней деревне — Харыялахе, потому что ей наконец удалось уладить проблемы с переправой через реку.

— Мы очень ждали эту поездку. Там живет белый шаман. Это крайне интересно! — пояснила девушка в уголке, но Клим отметил, что половина студентов закатила глаза. Видимо, желанием отправиться в деревню горели далеко не все.

— Что еще помните?

— Да вечером Ведьма уже пристукнутая была, — снова подал голос Никитин

— Ни-ни-ни…

— В чем это выражалось?

— За весь ужин ни одного поучения, да и потом тоже.

— А обычно она много говорит?

— Что-нибудь да скажет. Только она и есть не стала.

— Да она вообще почти не ест, — с завистью вздохнула какая-то студентка, которой, по мнению Клима, и так не стоило волноваться об излишнем весе.

— Не, — мотнул головой Никитин, — она вообще не стала. Даже вилку в руки не взяла.

Клим глубоко вдохнул и длинно выдохнул. Посмотрел на девушку в уголке. Та нервно кусала губу.

— Еще кто-то может что-то добавить? — спросил он.

Студенты вразнобой помотали головой. Девушка замерла.

— Если кто-то что-то вспомнит, сразу обратитесь ко мне. Я живу в том же месте, где и Евгения Савельевна.

— А вы вообще кто? — спохватился Никитин.

— Полковник юстиции, начальник следственного отдела Соколов Клим Светозарович.

— Светозарович? — прыснула девушка в первом ряду.

— Это ее муж, — вдруг сразил всех своей осведомленностью Женин сталкер, который до этого отмалчивался. Клим перевел на него взгляд. Он выглядел нездорово бледным, и только глаза горели.

Все затихли и уставились на Клима.

— Да, я муж, — подтвердил Клим. — И я пытаюсь понять, что случилось с моей женой и как ей помочь, потому что ее состояние вызывает у медиков опасения.

— У Ведьмы муж есть, офигеть! — присвистнул Никитин.

— Да, у вашей преподавательницы есть жизнь помимо стен университета. А еще есть сын, который ее ждет. Давайте вместе поможем ей к нему вернуться. И если кто-то что-то вспомнит… Любую деталь… Придите ко мне.

Студенты стали расходиться. В конце концов остались только Антон и девушка из уголка. Она все копалась у себя в рюкзаке, потом топталась на выходе…

Клим подошел к ней сам.

— Спасибо, что попытались защитить ее, — поблагодарил он. — Как вас зовут?

— Арина, — тихо ответила девушка.

— Арина, вы ведь можете рассказать что-то еще? Пожалуйста, не молчите. То, что вы знаете, может спасти Евгении жизнь.

Арина еще немного помялась, покосилась на Антона. Потом поведала неуверенно полушепотом:

— Я видела, как Евгения Савельевна плакала. Она пила чай с сотрудником местного музея, а потом вышла от него и на улице заплакала. Я не подглядывала! Я только хотела вопрос задать… А потом увидела… И вернулась обратно в музей…

— Что за глупость! — Антон вырос у Арины за спиной, и она втянула голову в плечи. — Евгения Савельевна никогда бы не стала плакать. Это кремень, а не женщина!

«Еще как стала бы, — мрачно подумал Клим. — Ты даже не представляешь, как она может рыдать».

— Послушайте, Антон, — обратился он к парню. — Пожалуйста, не мешайте мне.

— Я лишь хочу внести ясность!

Клим подумал, что наверное, должен что-то почувствовать. Ревность. Раздражение. Но пришла лишь усталость.

— И какая она, по-вашему? — спросил он.

Антон набрал в грудь воздуха. И стало очевидно, что тот поток эпитетов, который сейчас должен был прорваться наружу, он готовил давно.

— Умная! Целеустремленная! Трезвомыслящая!

Женька, свернувшаяся в клубок под одеялом. Ее опухшее за ночь от слез лицо. И протяжные нервные всхлипы, потому что сил плакать уже нет.

— Интеллигентная!

Однажды у Жени вырвало наушники из порта, и тяжелый рок, что она слушала на полной громкости, рванул из динамиков. Игравший в этот момент в соседней комнате годовалый Макс надул в штаны.

— Собранная! Хладнокровная!

Месяц до защиты ее докторской, когда они с Максом старались не выходить из своих комнат, потому что Женя рвала и метала и больше всего напомнила героиню одного древнегреческого мифа. И ночь перед защитой, которую Женя провела с ним: сказала, что не может заснуть, и, кажется, сойдет с ума быстрее, чем станет доктором наук. Женя сама себе задавала вопросы и сама же на них отвечала, а он поддакивал, периодически проваливаясь в сон. Они проговорили почти до трех ночи, а потом он буквально насильно уложил ее в постель и проследил, чтобы она заснула.

— Храбрая!

Женька, трясущимися руками собирающая сумку в роддом.

— Сильная! Уверенная в себе!

Женя, открывающая и закрывающая рот, чтобы сообщить ему, что ее внесли в списки ВАК. «Ты доктор наук», — сказал он ей сам, потому что она так и не смогла этого выговорить. Всего несколько раз в жизни они обнимались так долго. «Благодаря тебе», — прошептала она в конце.

— Такие как она, всего добиваются сами и никого не просят о помощи!

Женя, в полуобморочном состоянии повисшая на его плече на поминках отца. «Здесь душно, выведи меня…»

Все, что говорил Антон про Женю, было правдой. Просто были нюансы, и впервые за их долгую совместную жизнь Клим отчетливо осознал, что об этих нюансах известно только ему.

— Евгения Савельевна — удивительная женщина!

— Это да, — согласился Клим, потому что с этим он точно спорить бы не стал. — Откуда вы знаете, что я ее муж?

Антон смутился.

— Видел фотографии с ее защиты. Вы были там. Сидели на заднем ряду. И видел, как вы несколько раз забирали ее с работы. Я поискал, кто вы.

— Антон, а вы в курсе, что сбор и хранение информации о частной жизни лица является уголовно наказуемым деянием?

Антон сглотнул.

— Я же… — начал было он, но остановился.

— Из самых благих побуждений, — закончил за него Клим. — И тем не менее. Вы правда надеетесь