MOBY. Саундтрек моей жизни - Моби

Я стоял перед толпой, широко раскрыв глаза от стыда, и мне показалось, что душа улетучивается прямо через волосы.

Пластинка сбилась. Не просто заикнулась, а прямо сбилась: иголка подпрыгнула и оказалась в «мертвой» пустой зоне в конце пластинки.

Я убил праздник. Разом уничтожил всю радость. Толпа недовольно гудела, а Дэррил посмотрел на меня с раздражением и презрением.

– Что это за х*йня? – спросил он, бросил микрофон и ушел. Толпа продолжала кричать. Я попытался хоть как-то восстановить атмосферу, поставив I’ll House You, но никто из пятисот человек в зале не хотел танцевать. Наркодилеры громко кричали:

– Белый придурок! Засрал DMC!

Я стоял перед толпой, широко раскрыв глаза от стыда, и мне показалось, что душа улетучивается прямо через волосы. Можно мне спрятаться? Хоть где-нибудь? Подошел официант, похлопал меня по плечу и сказал:

– Братец, ты обосрался.

Я и так знал, что обосрался. Все. Жизнь кончена. Меня уволят, я уеду обратно в Стэмфорд и, может быть, даже смогу вернуться на заброшенную фабрику. Или, может быть, брошу матрас в мамином подвале и буду спать там. Ну хоть такие варианты еще есть.

Я продолжил ставить треки, пусть и без особого энтузиазма, и в конце концов ночь закончилась. Я собрал пластинки и сэмплер и поплелся наверх за гонораром. О тяжелом характере Юки ходили легенды. Он орал на всех, даже на тех, кто на него не работал. Однажды я видел, как он орал на потенциального сотрудника минут пять, не прерываясь. Бедняга стоял, опустив голову, а Юки все кричал и кричал. А ведь он просто пришел на собеседование по работе.

Юки сидел в кабинете с несколькими друзьями. Увидев меня, он сказал:

– Слышал, ты облажался с DMC?

– Да, – смущенно сказал я. – Толкнул вертушку, когда он рифмовал под Pause.

После этих слов я приготовился к худшему. Но Юки улыбнулся и сказал:

– Ха, может, DMC был пьян? Может, это он виноват?

Напряжение тут же спало. Сегодня Юки был в хорошем настроении: судя по всему, подобрал как раз нужное сочетание алкоголя и наркотиков. Так или иначе, он меня не уволил, не пырнул ножом и даже орать не стал. Он просто заплатил мне, и я ушел домой.

Разложив пластинки и аппаратуру по спальне, я пошел к Ли и его друзьям в гостиную; они сидели на матрасе, курили травку и слушали кассету с миксами Кларка Кента. Я рассказал им, что произошло, и они изумились.

– Правда?

– Это что, шутка такая?

А потом кто-то из друзей Ли спросил:

– А ты приклеиваешь четвертаки к иголкам?

– Четвертаки? – переспросил я.

– Ну да, все хип-хоповые диджеи приклеивают четвертаки к звукоснимателям. Они становятся тяжелее и никогда не сбиваются. Можно и пятицентовые монетки использовать, но четвертаки мне нравятся больше.

Так вот в чем хитрость. Приклеивай четвертаки к иголкам, и пластинки никогда не будут заикаться. Я поклялся, подобно Скарлетт О’Харе, если бы она была диджеем с тонкими волосами, а не великосветской дамой довоенного периода, что у меня больше не заикнется ни одна пластинка.