Луна. История будущего - Оливер Мортон

Я твердо верю, что человечество сможет индуктивным образом узнать о будущем огромное количество вещей. Я верю, что не за горами тот день, когда можно будет задуматься о систематическом исследовании будущего.

Уэллс хотел, чтобы его сочинения — как художественные, так и документальные — стали частью такого исследования. Его бесчисленные подражатели и последователи стремились к тому же, причем в основе их работы лежал пересмотр представлений о будущем. Будущее стало научным и научно-фантастическим в трех взаимосвязанных смыслах. Наука имела, по сути, прогнозный характер, и общество постепенно принимало ее точку зрения. Наука, казалось, все теснее связывалась с технологиями, а технологии определяли и настоящее, и будущее — например, это проявлялось в повышенном внимании к скорости. В представлении социалистов, включая Уэллса, наука также определяла, каким должно быть будущее, устанавливая стандарт взаимодействия человека с природой и отношения человека к социальному контролю — стандарт типичного технократа. Такие люди становились проводниками научных фактов о мире, устанавливая тем самым гармонию в обществе.

Чем моложе был человек, чем больше столь волнующего будущего ему открывалось. Научная фантастика приводила молодых читателей в трепет, а затем, вставая на ноги, вселяла в них уверенность. Пока они росли вместе с нею, она сообщала им, что, понимая науку, они смогут понять порой обескураживающий мир — каким он может и должен стать. Они предвкушали рациональные общества, потому что иначе и быть не может, мир, где всему есть свое место, а умные люди пользуются заслуженным почетом.

Когда издательское дело пошло по пути создания и поддержания узнаваемых жанров, это будущее стало для науки тем, чем Дикий Запад стал для вестернов, — крепким фундаментом, на котором писатели могли возводить самобытные миры, играя с мотивами, полюбившимися платежеспособным читателям. Главным из них была космическая ракета, занимавшая в научной фантастике такое же положение, как лошадь в вестерне. Она воплощала в себе происходящее преобразование расстояния во время, и посещаемые ею миры были, по сути, мирами будущего.

Пионеры жидкостных ракет, вдохновленные романами девятнадцатого века, твердо вознамерились создать настоящие машины в контексте футуризма века двадцатого. Говорят, в детстве Оберт перечитывал «С Земли на Луну» столько раз, что знал книгу едва ли не наизусть. Во взрослом возрасте он с удовольствием стал консультантом фильма Фрица Ланга «Женщина на Луне» (1929), который называли «первым утопическим фильмом, основанным на научном факте». Эта картина продемонстрировала, что отныне кинематограф стремился к реализму в изображении космических путешествий. Ланг показал, что ракета для полета на Луну должна иметь несколько ступеней, потому что необходимой для выхода на орбиту легкости можно достичь, только сбросив пустые баки из-под топлива и окислителя. Он представил, что путешествие на Луну приведет к созданию небольшого поселения, а не ограничится лишь приключением, которое может закончиться либо гибелью героев, либо их возвращением домой. Кроме того, в основе сюжета лежал исключительно человеческий конфликт, а не конфликт с инопланетянами: Луна Ланга была необитаемой. Существенно повысив драматизм настоящих полетов в космос, Ланг усилил напряжение в сцене пуска, позволив одному из героев провести обратный отсчет, и немецкие специалисты по ракетной технике взяли это в привычку^[30]. Но важнее всего стала инновация, упомянутая в названии фильма: среди путешественников в фильме была женщина.

Годдарда, в свою очередь, возможность космических полетов занимала с тех пор, как он прочел «Войну миров» (1898) Герберта Уэллса и ее неофициальное продолжение — написанное Гарреттом Сервиссом «Эдисоновское завоевание Марса» (1898), в котором великий американский изобретатель и его товарищи создают огромный и очень дорогой флот космических кораблей, чтобы дать отпор марсианам. Впоследствии Годдард утверждал, что подрезáл вишню, когда его посетило озарение: он представил ракетный корабль, готовый к полету на Марс, прямо на лугу за собственным садом^[31]. Почти все последователи Оберта и Годдарда — члены Общества космических полетов, Британского межпланетного общества и Американского ракетного общества — были научными фантастами. Роберт Хайнлайн вступил в Американское ракетное общество в 1932 году.