Десятый человек - Вэй У Вэй

I

Мысль принадлежит сфере рассудочного, поэтому подвержена течению времени. Вот почему следует избегать мысли в поиске пробуждения к безвременности, и только в этом случае.

«Единая мысль», или «мысль Абсолюта», или «абсолютная мысль» – согласно прихоти переводчика, – о которой говорил Шэньхуй, не рассудочна, мгновенна, спонтанна и свободна от сознаваемой длительности. Любая возникающая длительность возникает лишь феноменально, в рамках пространства-времени, и интерпретируется как после-мысль, другими словами, изначальное интуитивное понимание становится двойственно постижимым. Когда это происходит, «единая мысль» уже потеряна, и пробуждение остается в стороне.

Каждое «событие», которое становится диалектически постижимым, находится в рамках пространства-времени. Ноуменальность абсолютно безвременна, лишь безвременное – то, что-мы-есть, в противоположность временному, нашей видимости, проявленной как пространство-время. Все чувственное восприятие временно, только когда ум «постится», мы пребываем в состоянии доступности. Таково объяснение, простое и очевидное, сути учения Учителей, а также воображаемых и предполагаемых «методов» приведения «нас» в состояние доступности для возвращения в осознанную безвременность.

Таким образом, концептуальность – это абсолютная преграда для непосредственного объединения в одно целое. Осознание этого должно уничтожить все мнимые доктринальные «таинства». Религии пытаются учить этому, но без понимания. Они делают из этого святое таинство и возводят на его основе угнетающую структуру абстрактной и конкретной мифологии. Без сомнения, это может быть Путем, но он неизбежно собьется в крайность.

II

Все формы «различения» и «медитации»^[25] подразумевают активность двойственного, или разделенного, ума, чья мнимая деятельность зависит от длительности. Если же это не подразумевается, тогда эти термины не используются для передачи единственного смысла, заложенного в них этимологически, и, следовательно, неприменимы в данном контексте, поскольку без семантической аккуратности точное понимание неосуществимо. Подобным же образом «духовные дисциплины», методы, техники и практики любого рода неизбежно произвольны и подчинены длительности, поэтому подобные виды деятельности несовместимы с возвращением в безвременность и становятся препятствием для возникновения такого возвращения.

Все это, по-видимому, было известно великому китайскому философу-метафизику Чжуан-цзы, величайшему толкователю Дао, как и его предшественнику Лао-цзы. Его учение о ненамеренном действии и посте ума, будучи вневременным, указывает путь, безусловно ведущий прямо к прозрению безвременности. Это учение, несколько затуманенное мистицизмом, было впоследствии включено в буддизм Махаяны и достигло своего апогея в Великой Колеснице в том виде, в каком его проповедовали великие пробужденные Учители династии Тан. Это учение живо и по сей день в современном китайском учении чань и японском дзен, хотя и находится в упадке.

III

Освобождение – это свобода от ловушки длительности, поскольку эта мнимая «ловушка» феноменального отождествления является всецело результатом последовательности, или «времени». И также все, что подразумевается под понятиями «кармы» и «перерождений», относится к причинно-следственным связям и зависит от последовательности – это временные феномены и потому, как учат Учители, они должны немедленно исчезать с возвращением в безвременность.