Что вы несете, или Как разобраться в идеях великих философов, чтобы понять себя - Екатерина Гресь

Почему индусам всегда жилось чуть ли не хуже всех?

В Индии первоначально, более чем в какой-либо другой стране Востока, человеческая личность была поглощена внешней средой; это была по преимуществу страна всякого рабства, неравенства и внешнего обособления.

Речь идет о варно-кастовой системе, существующей там де-факто до сих пор, а значит, даже в современной Индии (в XXI веке) положение человека в обществе детерминировано его происхождением. Варны – это сословия, принадлежность к которым была связана с профессией. Их четыре: брахманы – жрецы, ученые; кшатрии – воины, правители; вайшьи – земледельцы, ремесленники, торговцы и шудры – слуги. Первые две на протяжении всей истории сосредоточивали в своих руках все богатство и власть в стране. Позже варны расслоились на более мелкие иерархические группы – касты. В кастовом делении роль играет еще этническая, клановая и территориальная принадлежность. Социальные рамки этих сообществ накладывают отпечаток на выбор профессиональной деятельности или ее смену (это невозможно), заключение брака (только с представителем своей касты), кучу правил приема пищи, ритуалов очищения и прочее.

Кроме того, есть те, кто не просто в низшей варне, вроде шудр, но кто вообще вне системы. Неприкасаемые. Они находятся за бортом варнового деления, а значит, и общества, узнать их можно по четырем признакам. С такими нельзя сидеть за одним столом, им не предоставлен доступ к главному ресурсу – источникам воды, их не пускают в храмы, они никогда не смогут стать частью семьи, принадлежащей к чистым кастам, даже ходить по одной дороге с остальными неприкасаемым запрещено. Это приводит не только к дискриминации огромной социальной группы, но и к резервации – практическому разделению территорий внутри одной страны.

И вот в этой-то стране рабства и разделения несколько уединенных мыслителей провозглашают новое, неслыханное слово: все есть одно; все особенности и разделения суть только видоизменения одной всеобщей сущности, во всяком существе должно видеть своего брата, себя самого.

Что это означало для индийского общественного сознания? Допущение мысли, что нет разницы между брахманом и неприкасаемым, которое было закреплено не только в законах, но и древних священных текстах, а значит, не могло быть помыслено. Для человека той эпохи это был разрыв шаблона.

Представьте, вы живете в реальности, где источником несправедливости является не государство или отдельный монарх, не кучка узурпаторов, а сама логика существования Вселенной. Тогда это не несправедливость, а естественный ход вещей.

Для индуса социальная стратификация присутствовала со дня основания мира. Подтверждения есть в Ригведе («Веде гимнов» – собрании религиозных стихов), в одном из четырех главных древних индийских текстов (II тысячелетие до н. э.).

Где в десятом гимне, мифе о творении по-индийски, описывается жертвоприношение первосущества Пуруши: «Тысячеглавый, тысячеглазый и тысяченогий пуруша. Он закрыл собою всю землю и возвышался над ней на десять пальцев. Пуруша – это все, что стало и станет». В этой истории не для слабонервных из тела Пуруши творят мир: «Из пупа возникло воздушное пространство, из головы возникло небо. Из ног – земля, страны света – из слуха».

Создают из его тела и людей, но уже с изначальной социальной принадлежностью. Согласно священному тексту, рот Пуруши дал жизнь жрецам, руки – воинам, бедра – земледельцам, торговцам и ремесленникам, а ноги – слугам. Ни слова о неприкасаемых при обустройстве мироздания стало поводом исключить их и из социального устройства.

А тут философы провозглашают, что неравенства и следующего за ним обособления не существует, ведь раз все – есть одно, значит кастовости не должно существовать тоже. И начать стоит с барьеров в голове, а реальность подтянется. В конце концов, конституция Индии 1950 года включает в себя идеи равенства всех граждан и запрет практики неприкасаемости в любой форме. Лучше поздно.

• Буддизм – религия освобождения •