Что вы несете, или Как разобраться в идеях великих философов, чтобы понять себя - Екатерина Гресь

Кроме подчинения внешней силе (варно-кастовой системе), рядовой индус пребывал в религиозном рабстве учения о Сансаре и кармической череде перерождений. Идея перевоплощения душ живых существ в соответствии с кармической закономерностью – центральная в индуизме. В соответствии с законом воздаяния жизнь человека должна быть подчинена стремлению точно исполнять религиозные, семейные и общественные предписания, чтобы не проснуться в следующем перерождении баобабом. Хотя и это до конца не гарантирует счастья (точнее отсутствия несчастья) ни в этой, ни в следующих жизнях. Потому что карма – это обезьяна с гранатой в несущемся грузовике вечности.

Буддизм, по мнению Соловьева, изменил целеполагание человека, даровав ему свободу, если не в этой жизни, то от этой жизни. Четыре благородные истины буддизма, суть учения Будды в том, что человеческое существование есть страдание и разочарование (раз). Причиной страдания является наша привязанность к миру, то как мы цепляемся за изменяющиеся вещи, не хотим признать их текучести, а своими действиями (цепочкой причин и следствий – кармой) только укрепляем порочный круговорот рождений и смертей – сансару (два). Можно быть страдающим хомяком в колесе перерождений или выйти из него путем пробуждения (Будда – не имя собственное, а обозначение того, кто проснулся – вышел из кошмара) – достичь нирваны (три).

Нирвана прерывает цикл бессмысленных перерождений, согласно буддийской интеллектуальной традиции – страданий. Достигнув нирваны, тебе уже не придется быть заточенным в колесе беспощадной внешней причинности. Четвертая Благородная истина описывает средство достижения нирваны, призывая следовать Восьмеричному Пути самосовершенствования (конец).

Здесь человеческая личность находит свою свободу и безусловность в отречении от внешнего природного бытия.

Вернемся к главной цели буддийской практики для понимания значимости ее для общества. Нирвана – это своего рода свобода: от перерождений; желаний, неизменно приводящих к страданиям; привязанностей. Это состояние покоя сознания, потому что для буддиста ничего все же лучше, чем что-то. Но, в свою очередь, это отрицание собственно бытия. Даже такого несовершенного, как жизнь человека в Древней Индии.

Далее этого отрицания не пошло индийское сознание. Переход от коров Ригведы к буддистской нирване был слишком велик и труден, и, совершив этот гигантский переход, индийское сознание надолго истощило свои силы. За великим пробуждением буддизма, поднявшим не только всю Индию, но и охватившим всю Восточную Азию, от Цейлона до Японии, за этим могучим пробуждением последовал для Востока долгий духовный сон.

• Хулиганы-софисты •

В античной религии не было места дикой расчлененке и табуирования плоти в духе индийской космогонии и законодательной базы. Греческая культура осознавала достоинство человеческого тела и культивировала его. Боги Олимпа были антропоморфны, а значит, сознание обычных людей уже отталкивалось от точки, куда индусы долго и упорно шли – к признанию ценности человека в масштабах общества и космоса. Но проблема античных представлений о мире, если верить Соловьеву, заключалась в том, что признавалась и ценилась форма, но не внутренняя составляющая.

В греческой религии боготворилась только человеческая внешность, внутреннее же содержание человеческой личности было раскрыто греческой философией, вполне самобытное развитие которой начинается с софистов.

До второй половины V в. до н. э. греческая философия искала ответ на вопрос «из чего произошел мир?».

Фалес предположил, что из воды; Анаксимен видел началом всего воздух, а Гераклит любил погорячее, поэтому для него огонь – начало мира.

С появлением нового направления – софистики, изменился не только предмет изучения (с космогонии – учения о происхождении мира – философский фокус перенесли на человека), но и роль мудреца. Софистика стала следствием изменения образа жизни греков, увеличения роли граждан в политической жизни. Афины получили экономическую и военную гегемонию среди других городов-государств, а демократический строй самого значимого полиса требовал как укрепления собственных идейных тылов перед конкурентами, так и поддержания эффективности функционирования системы перманентного народного участия в политике. Так и появились софисты – специалисты по мудрости, выполнявшие роль преподавателей красноречия (необходимый навык в демократии, разве нет?) и других знаний, позволяющих иметь активную гражданскую позицию.

Сущность софистики – это отрицание всякого внешнего бытия и связанное с этим признание верховного значения человеческой личности… Софист Горгиас доказывает, что такого бытия совсем не существует, что если бы оно существовало, мы не могли бы иметь о нем никакого познания, а если имели такое, то не могли бы выразить, другими словами: человек только в себе может найти истину, что и было прямо высказано другим софистом Протагором, утверждавшим, что человек есть мера вещей – существующих, что они существуют, и не существующих, что они не существуют.

Софисты отрицали существование богов, видя причиной возникновения религии либо почитание того, что полезно человеку (из признания значимости вина родились представления о боге виноделия Дионисе, например), либо намеренную регуляцию поведения человека для поддержания порядка в обществе. Кроме того, софистика стала синонимом искусства вести беседу, запутывая собеседника словесными уловками. Софизмы («уловки») – это специальные риторические задачи, нацеленные на то, чтобы дезориентировать парадоксальным в своей сути, но привычным по форме образом рассуждения. Парадокс лжеца – пример софизма.

Критянин сказал: «Все критяне – лжецы»; сказал он правду или ложь? Если правду – значит, он тоже лжец – стало быть, он солгал – значит, на самом деле критяне правдивы.

То есть любое доказательство можно опровергнуть, если хорошо постараться. Для слушателя не будет никакой разницы в представлении об истинном и ложном, главное, хорошо и убедительно обосновать свое мнение. Что правда, а что нет, решает человек – это достижение греческой мысли, освободившейся от догматов. Нигилистическая близость буддизма и софистики очевидна, как и гуманистический посыл учений.

Но софистика – это безусловная самоуверенность человеческой личности, еще не имеющей в действительности никакого содержания, но чувствующей в себе силу и способность овладеть всяким содержанием.

Если человеческую личность уподобить сосуду, как в притче о чаше, которую не наполнить новым, пока в ней чай (см. главу о Дао). То можно представить софистов и буддистов как бы выливающими содержимое чашки, что, безусловно, победа, так как чай стоял там сотни лет. Только что делать дальше (после опорожнения ментального резервуара)? В случае с философией буддизма – любоваться пустой чашкой или вместе с софистами хвастаться, что можно налить в нее что угодно, но даже не брать в руки новый чайник. Или можно позвать Сократа.

Сократ – философ, который

• наполнил человеческую личность •