Тайна Шамбалы - Джеймс Редфилд

Разумеется, эту энергию необходимо держать под контролем, иначе это даст противоположный результат, в чем я мог убедиться, когда пытался заставить Якоба остановить машину. Я поделился своими мыслями с Инем.

— То, о чем вы подумали, представляет собой «заразительный» аспект человеческого сознания, — пояснил Инь. — В известном смысле мы все обмениваемся мыслями. Поэтому мы должны держать свои помыслы под контролем, должны уметь подавлять и отсекать их и думать независимо от других. Но как я уже сказал, преобладающая картина представлений человека о мироздании — это поистине необъятное поле мнений и ожиданий. Ключевым фактором прогресса человечества является некая критическая масса людей, способных направлять вектор ожидания любви в это общечеловеческое поле. Это позволит нам достичь более высокого уровня энергетики и вдохновить друг друга на раскрытие нашего громадного потенциала.

Сделав небольшую паузу, Инь перевел дух и, улыбнувшись, посмотрел на меня.

— Культура Шамбалы, — произнес он, — как раз и основана на развитии такого поля.

Мне так и не удалось заставить себя улыбнуться ему в ответ. Наше путешествие начинало обретать такой смысл, к которому у меня пока что не было ключей.

Следующие два дня прошли спокойно; китайские солдаты, к счастью, не появлялись. Описав длинную дугу в южном направлении и направляясь на северо-запад, мы пересекли еще одну реку у подножия высокогорного перевала Майун-Ла. Панорама вокруг была удивительно живописной, по обеим сторонам высились заснеженные горные вершины. В первую ночь мы переночевали в Хор-Цю, в маленьком домике без номера возле дороги, где жили знакомые Иня, а на следующее утро отправились к озеру Манасаровар.

Подъезжая к озеру, Инь сказал: — Здесь нам опять надо быть очень осторожными. Это озеро и гора Кайлаш за ним издавна являются местом паломничества для верующих со всего региона: из Индии, Непала, Китая и, конечно, Тибета. Здесь нам встретится множество паломников и масса китайских армейских блокпостов.

Проехав несколько миль, Инь свернул с шоссе, и мы благополучно миновали один из блокпостов, а затем увидели вдали сверкающее озеро. С лица Иня не сходила улыбка. Нашим глазам открылся сказочной красоты вид: огромная бирюзовая жемчужина так и сверкала на фоне буро-оливковых берегов, окаймленных величественными кручами с заснеженными пиками. Одна из гор, на которую указал Инь, и была легендарным Кайлашем.

Миновав окрестности озера, мы заметили бесчисленные группы паломников, стоящих возле столбов, на которых развевались флаги.

— Что это такое? — спросил я.

— Молитвенные флажки, — отвечал Инь. — Повесить здесь флажок, символизирующий наши молитвы, — традиция, веками бытующая на Тибете. Молитвенные флажки, развеваясь по ветру, постоянно возносят написанные на них молитвы к Богу. Молитвенные флажки принято преподносить в подарок.

— А что за молитвы на них написаны?

— Молитвы о том, чтобы во всем человечестве воцарилась любовь.

Я замолчал.

— Ирония судьбы, не правда ли? — продолжал Инь. — Вся культура Тибета обусловлена исключительно его духовной жизнью. Мы, тибетцы, без сомнения, самый религиозный народ в мире. И вот мы подверглись нападению со стороны самого атеистического режима на Земле — китайского. Право, нигде в мире не встретишь такого контраста. Но одержать верх может лишь какая-то одна система ценностей…

Не проронив больше ни слова, мы проехали через какой-то маленький городок, лежавший на нашем пути, а затем направились в Дарчен — город, раскинувшийся в окрестностях горы Кайлаш. В этом городе жили два знакомых Иня — механики, обещавшие отремонтировать наш джип. Затерявшись в толпе местных жителей, мы подошли вплотную к подножию горы, не вызывая никаких подозрений. Завороженный красотой вершины, я не мог оторвать глаз от ее заснеженного пика.

— Отсюда Кайлаш чем-то напоминает пирамиду, — произнес я.

Инь кивнул.

— Кто это сказал вам? Кайлаш обладает могущественной силой.

Когда солнце опустилось за линию горизонта, нашим глазам открылась удивительная панорама. Лучи заката озарили нежно-розовым сиянием многослойные кучевые облака на западе, а солнце из-за горизонта по-прежнему заливало своим сиянием передний склон Кайлаша, подчеркивая его причудливые очертаний желтыми и оранжевыми бликами.

— На всем протяжении истории, — сказал Инь, — великие императоры преодолевали тысячи миль верхом, в колеснице или на носилках для того, чтобы полюбоваться видами Тибета. Считалось, что первый утренний луч и последнее сияние на закате обладают великой омолаживающей и провидческой силой.

Пока он говорил, я в ответ только кивал, не в силах отвести глаза от величественного сияния, струившегося вокруг меня. Я действительно чувствовал себя помолодевшим и почти спокойным. Прямо перед нами у подножия Кайлаша плоские луговины и невысокие холмы утопали в волнах светотени и буро-коричневых пятен, создававших живописный контраст с залитыми солнцем гранями склонов, которые, казалось, светились изнутри. Зрелище было совершенно сюрреальным, и я впервые понял, почему все тибетцы наделены такой высокой духовностью. Такое сказочное сияние просто не могло не пробудить в них особого сознания.

На следующий день мы отправились в путь рано утром и через несколько часов достигли окраин Али. Небо

было затянуто облаками, температура быстро снижалась. Инь то и дело сворачивал на малолюдные улочки, стараясь миновать центральную часть города,

— Сегодня здесь живут в основном китайцы, — сказал Инь, — для солдат работают бары и стрип-шоу. Нам надо постараться проехать здесь незамеченными.

Когда он вновь выехал на шоссе, мы находились уже к северу от города. В одном месте я обратил внимание на совсем новое здание офиса, у подъезда которого стояло несколько новеньких грузовиков. Вокруг него не было никакого движения.

Инь тоже заметил это здание и сразу же свернул на старый объездной путь, а затем остановился.

— Это какая-то новая китайская постройка, — проговорил он. — Я даже не знал, что ее возвели здесь. Надо выяснить, не наблюдает ли кто-нибудь из окна за нами.

В это мгновение на нас обрушился резкий порыв ветра и пошел густой снег, что помогло нам остаться незамеченными. Когда мы двинулись в путь, я опять посмотрел на здание. Большинство окон в нем было плотно завешено шторами.

— Где это мы находимся? — спросил я.

— Да это вроде бы нефтеперегонная станция. А впрочем, кто знает?

— Какая ужасная погода!

— Похоже, приближается буран. Это нам на руку.

— Ты думаешь, они все еще разыскивают нас, не так ли? — настороженно спросил я.

Инь взглянул на меня с заметной досадой, граничившей с откровенной злостью.

— Именно в этом городе китайцы убили моего отца, — проговорил он.

Я покачал головой:

— Просто ужасно, что это произошло у тебя на глазах.