Юный турист - Александр Ефимович Берман

Первые многодневные маршруты как я уже говорил, должны быть обязательно с ночлегами в теплых жилых домах. Твой лыжный маршрут протянется по поселкам, деревням, пускай в глухих и отдаленных районах, где между деревнями дремучий лес, но где после целого дня мытарств на морозном ветру тебя ждет спасительная благодать теплого человеческого жилья.

А если вдруг заблудишься и не найдешь деревни? Что тогда делать? Замерзать в лесу, в степи? Поэтому даже для выхода в самый простой лыжный поход требуется подготовка с запасом. Она должна быть проведена с расчетом на вынужденный самостоятельный ночлег в холодную погоду.

Один зимний вечер…

Давно кончился одинокий санный след — оборвался у остатков стога сена. Мы совершили ошибку: думали, след ведет к деревне, пошли по нему, не обратив внимания на встречное направление клочков сена на кустах— сено ведь всегда к деревне везут. Да мы ошиблись, и теперь ночь спешила застигнуть нас.

Наша группа готова к этому: у нас есть острая пила, хорошие топоры, спальные мешки, большой легкий тент, подстилки, костровое оборудование, продукты.

Но самое важное, что у нас есть, — теплая одежда.

Мы еще не знаем, может быть деревня недалеко, и скоро выйдем к ней, но останавливаемся и одеваемся потеплее. Только теплые сухие рукавицы стараемся сохранить, потому что это — неприкосновенный запас. Учти: когда у человека замерзли руки, ему становится очень плохо, и он легко поддается панике.

Мы побыстрее оделись и разглядываем карту. Ее еще видно без фонарика.

...Вот деревня Соболево, в которой мы сегодня ночевали. Вот поселок, который прошли три часа назад. Санный след вел нас на юг. Мы шли по нему два с половиной часа, шли медленно, со скоростью три километра в час. Значит, следующая деревня — Заболотье — в километре от нас. Километр по глубокому снегу будем идти целый час. Это ничего, мы легко дойдем, но деревня на маленькой полянке, и мы можем проскочить мимо.

А очередная деревня — Сосновка — в пяти километрах к востоку. Пять километров по лесу, засыпанному глубоким снегом, нам в темноте не пройти.

Но между деревнями должна быть дорога. Сильных снегопадов и метелей не было уже три дня. За это время по дороге, наверное, кто-нибудь проехал и оставил след. Деревню мы можем проскочить, но если проскочим не с запада, а с востока, то наверняка наткнемся на дорогу и на след. Пойдем по дороге направо, к западу, и придем в эту деревню...

План действий выработан, и мы немедля отклоняемся на 30° влево, к востоку.

А если мы шли по санному следу со скоростью не три километра в час, а только два и след петлял? Тогда до ближней деревни нам еще три или четыре километра. И по такому глубокому снегу нам их не пройти.

Скорее вперед: все уже оделись, и стоять на месте нельзя, потому что даже в теплой одежде усталый человек без дела обязательно быстро озябнет.

Мы медленно идем вперед, тропим по очереди. Десять шагов пройдешь, становится жарко. Раздается команда: «Хорош! Отходи в сторону!» Последним идти легко: лыжня великолепная, а скорость так мала, что еле шевелишь ногами. Я успеваю хорошо отдохнуть, пока опять настает моя очередь тропить. Из-за такого глубокого снега не ходят зимой маленькими группами. Надо, чтобы было человек восемь-десять.

Темнеет. Присматриваем место для ночлега. Ребята несколько раз предлагали разные места, но не очень хорошие.

А вот и идеальное: три сухие ели стоят рядом. Они стройные, высокие, выше окружающих деревьев, но нетолстые: внизу 15—20 сантиметров толщиной. Рядом, шагах в двадцати, защищенная густыми елями полянка. И от снега ветви елей полянку укрыли, снег на ней мельче, чем по соседству. Его легче утоптать или даже разгрести до земли. Рядом с полянкой стоят сухие гнилые стволы осин и берез. Их можно использовать для настила под костер и под лежанку. Но самое главное, что нам нужно,— это хорошие дрова.

Останавливаемся. Достаем топор и надрубаем три сухостойные ели.

— Посмотри, как их валить,— напоминаю я Коле.

— Все в порядке,— отвечает он.— Это дерево положим туда, оно не заденет елки и мимо березы пройдет, да и наклон у него как раз в ту сторону. Вот со вторым будет сложнее. Придется его сильно подрубить справа, чтобы не зависло на тех вот деревьях; иначе нам его не снять. Третье свалим в сторону лагеря, а чтобы никого там не было, временный костер запалим где-нибудь в стороне, подальше. И на основную поляну никого пока не пустим. Зато положим дерево прямо к будущему основному костру — таскать не придется...

Он все хорошо рассмотрел и распланировал.

— Ребята, давайте сразу потопчем полянку лыжами, пусть затвердеет на морозе.

Не снимая рюкзаков, мы начинаем сильно топтать лыжами полянку.

Особенно Вася вошел в раж. Пришлось даже попридержать его, чтобы лыжи не сломал: на морозе дерево хрупкое.

Ночлег выбран, полянка утоптана, можно не спеша продолжить розыски деревни. Теперь уже нервничать нечего, ведь на крайний случай мы обеспечили себя ночлегом.

С утоптанной полянки начинаем пробивать лыжню дальше на юго-восток.

Темнеет. Холодает. В западной половине неба появились звезды, а на востоке. видна яркая красивая одиночная звезда. Венера.

Вот и на компас каждую минуту смотреть не надо: Венера показывает путь. А ночь будет темной, луна взойдет только к утру.

Лес становится хуже: перестали попадаться сушины. Или просто в темноте их теперь не видно? И хвойных деревьев стало мало, пошел березняк, осинник. Голый густой кустарник мешает идти. Приходится петлять.

Я только что кончил тропить и встал на лыжню сзади. Усталость дает себя знать — позади целый ходовой день.

Коля идет по лыжне впереди меня. Останавливается. Мы остаемся вдвоем.

— Как вы думаете, — спрашивает он, — стоит дальше идти или лучше вернуться и заночевать?

— А сколько мы идем?

Он достает из кармана штормовки фонарик, чтобы посмотреть на часы. Но фонарик не горит.

— Ах, черт побери, замерзли батарейки. Надо было его за пазуху или во внутренний карман брюк, в тепло.

— Убери сейчас, — советую я. — Отогреется, будет гореть.

Мы зажигаем спичку, смотрим на часы. Уже почти час