Между клизмой и харизмой - Самвел Аветисян

Куршевель — неприметная деревушка, затерянная в Альпах.

Куршевель — ежегодная столица зимних Олигархических Игр.

Куршевель — Vanite juste^[51] отечественного истеблишмента.

За последнее время благодаря феномену Куршевеля сложилось неверное представление о русской душе, о русском savoir de vivre^[52].

Чтобы исправить это, компания YARDOFF проводит антибуржуазную вечеринку «Олигархам вход заказан!» и посвящает ее русской женщине Куршевеля — бессмысленной и беспощадной богине Гламур.

Вечеринка пройдет 8 Марта в конгресс-холле Croisette.

На ней выступит Сергей Шнуров и его группировка «Ленинград».

Вход на концерт строго по билетам. Цена билета 100 евро.

Dress code: никаких соболей, шиншилл, бриони, адемаров пиге, шопардов, булгарей и вашеронов с патеками.

Воспрещается приносить с собой и распивать Crystal от Родерер, Шато Петрюс и Сассикайю.

— Какие на хуй сто евро за билет? Мы Шнура везем! Сделать пятьсот. Что с культурной программой?

— Днем на центральной площади перед зданием мэрии публику разогреет Billy’s Band. Потом будет зажигать диджей Smash. При входе в рестораны Le Tremplin и Le Pilatus будут установлены брендированные стойки с нашим бесплатным пивом. Груз отправили, машина в пути.

— Сколько отправили?

— Десять паллетов.

— Вы что, смеетесь? Туда съезжается, как сказал бы Пелевин, все московское «хуй сосаети». Отправить фуру!

За день до намеченного концерта я вылетел в Куршевель — принять груз, встретить музыкантов, развесить рекламу и наконец успокоить мэрию Куршевеля, которая жутко переполошилась, приняв увиденные на YouTube концерты «Ленинграда» за пьяные оргии. Мэр лично принял решение усилить меры безопасности и выделил на концерт двух жандармов.

Уладив все дела, я решил прогуляться по Куршевелю. Шел медленный, вальяжный снег. Вдоль узких тротуаров были небрежно припаркованы «Майбахи» и «Мазерати» с русскими номерами. В шикарных шубах, с биркинами и на лабутенах прохаживались угрюмые прохожие. То тут, то там звучала родная речь, инкрустированная филигранным русским матом и английскими модальными глаголами. В руках особо тонких натур тявкали пекинесы или чихуахуи.

Улочку пройдя до середины, я очутился в погребе. Это же знаменитый Le Cave de Bernard Magrez. На всякий случай представился туристом из Армении.

— Vous etes armenien?^[53] — продавца звали Жан-Люк. J’adore Aznavour^[54] — это я слышу от каждого второго встречного француза.

— I guess you have a lot of noble clients^[55]. - по-французски изъясняться я не мог. Хотя студентом я читал французских поэтов, не понимая слов. Например, Верлена: