50 изобретений, которые создали современную экономику - Тим Харфорд

В принципе, Смит был прав. У менеджеров всегда есть искушение безответственно обращаться с деньгами инвесторов. Сейчас приняты законы о корпоративном управлении, для того чтобы защитить акционеров, но, как мы видим, они не всегда успешно выполняются. Законы о корпоративном управлении порождают и собственные проблемы. Подумайте о модной сегодня идее «социальной ответственности корпораций», согласно которой компания может жертвовать на благотворительность или принимать стандарты охраны труда и окружающей среды, превышающие требования законодательства. Иногда такое умное построение бренда окупается ростом продаж. В других случаях менеджеры пользуются деньгами акционеров, чтобы купить себе социальный статус и спокойную жизнь. Экономист Милтон Фридман заявляет, что «социальная ответственность бизнеса — максимизировать свою прибыль». Если дело легальное и приносит деньги, надо его делать. Если людям не нравится, пусть изменят законы, а не винят компанию^[359].

Увы, компании тоже способны влиять на законодательство. Они могут оплатить услуги лоббистов или жертвовать на предвыборные кампании кандидатов. Ост-Индская компания быстро поняла ценность близких отношений с британскими политиками, и те исправно выручали ее всякий раз, когда она попадала в неприятности. В 1770 году, например, когда голод в Бенгалии сильно ударил по выручке, законодатели спасли компанию от банкротства, освободив ее от тарифных ограничений на экспорт чая в американские колонии. С их стороны это было не слишком дальновидно, так как такое решение привело к «Бостонскому чаепитию»^[360] и Декларации независимости США^[361]. Можно сказать, что Соединенные Штаты Америки обязаны своим существованием чрезмерному влиянию корпораций на политиков.

Мощь корпораций сегодня, вероятно, увеличилась еще больше по простой причине: в глобальной экономике они могут угрожать уходом в офшоры. Грузовой контейнер и штрихкод породили глобальные цепочки снабжения и позволяют компаниям размещать ключевые функции там, где те пожелают. Когда британские законодатели в конце концов устали от аппетитов Ост-Индской компании, они прибегли к крайней мере и в 1874 году отозвали привилегию. Правительствам, имеющим дело с современными международными корпорациями, приходится действовать гораздо осторожнее.

Мы считаем, что живем в мире, где доминирующей силой является рыночный капитализм. Лишь немногие хотят вернуться к плановой экономике времен Сталина и Мао, где чиновники, а не рынок решают, что производить. Однако решения внутри компаний основаны именно на иерархии, а не на рыночных механизмах. Секретари или бухгалтеры руководствуются не тем, что, скажем, поднялась цена на соевые бобы, а просто выполняют распоряжения начальства. В США, оплоте рыночного капитализма, около половины всех трудоустроенных в частном секторе работают в компаниях как минимум с 500 сотрудниками^[362].

Некоторые утверждают, что компании стали слишком большими и влиятельными. В 2016 году Pew Research задала американцам вопрос, считают ли они экономическую систему «в целом справедливой» или «несправедливо отдающей приоритет сильным игрокам». Несправедливость выиграла два к одному^[363]. Даже Economist беспокоится о том, что регулирующие органы ведут себя слишком смирно и не обеспечивают здоровой конкуренции доминирующим на рынке компаниям^[364].

Действительно, у нас есть много поводов для беспокойства. Но, пока мы волнуемся, не будем забывать и о том, чем мы обязаны обществам с ограниченной ответственностью. Помогая инвесторам объединить капиталы без неприемлемого риска, они сделали возможными крупные индустриальные проекты, рынки ценных бумаг и индексные фонды, сыграв основополагающую роль в создании современной экономики.