От братьев Люмьер до голливудских блокбастеров - Николай Львович Никулин

– Я вам полностью доверяю, мистер Корсо.

– Самые преданные люди – те, чью верность приобретают за наличный расчет, – отвечает герой Джонни Деппа.

И подкинула же судьба ему такое дельце: найти подлинное издание книги «Девять врат в царство призраков», написанной, согласно авторитетным поверьям, самим дьяволом. А там, как знать, быть может, и встретиться с ним лицом к лицу. В общем, тень Фауста всегда ходит где-то рядом с такими циничными персонажами. Это если вместо басенной морали заключить.

Душевному же кино приходится рождаться в муках. В 1952 году известный французский киновед Анри Ажель задался вопросом: «А есть ли у кино душа?» И сам же и ответил: дескать, а как же иначе, ведь кино позволяет увидеть привычные вещи под другим углом, на другой крупности – с фокусировкой, вызывающей рефлексию. Другими словами, одушевляет их. «Экран восстанавливает тепло Вселенной», – сказал он. А порой даже позволяет ощутить ее вибрацию!

А вот теперь о тонкостях. Поначалу никого не интересовали метафизические вопросы: сколько ангелов помещается на кончике иглы, будет ли дьявол спасен Богом или как все стало быть, что стало быть. Подобно тому, как христианство физически рождалось в мучительных страданиях и гонениях в Римской империи – к примеру, подвешивать над огнем вниз головой непослушных цезарю людей было обычным делом, или же без тени снисхождения бросать их на съедение диким зверям в клетку, – так и кино заговорило о духовности через жанр «страстей» – начиная от скандальных «Страстей Жанны д’Арк» (1928) режиссера Карла Теодора Дрейера и заканчивая не менее скандальными «Страстями Христовыми» (2004) режиссера Мэла Гибсона. И там и там изображена казнь, и там и там – плотские страдания, и там и там – жестокая слепота палачей к своей жертве (в Британии так вообще запретили к показу ленту об Орлеанской деве, так как английские солдаты были показаны на экране уж больно свирепыми и беспощадными). И все же, несмотря на муки главных героев, порой кровавые и невыносимые для зрителя, как у Мэла Гибсона, невзирая на неоднозначное отношение к этим лентам со стороны церкви, именно так пробивало себе путь наверх кино на религиозной тематики. Это было смело, это было всегда резонансно, не без острых дискуссий и суровой критики. А как еще Вселенной подавать знаки, нежели как через свет киноэкрана? Если человек, как говорил Пифагор, не слышит «музыку сфер», рождаемую в космосе, то лишь по той причине, что музыка эта стала привычной нашему уху. И, чтобы ее расслышать, нужно, если угодно, перенастроить слух. То же самое и с визуальным искусством: все зримое, как писал богослов Дионисий Ареопагит, есть символ «незримой, сокровенной и неопределимой» сущности Творца. Того, Кого нельзя увидеть. Или, если говорить языком низких материй, огорчительно приближенных к земле, то есть словами папы римского в исполнении Джуда Лоу из сериала «Молодой папа» (2016):