Мифы об эволюции человека - Александр Соколов

«Не доказывает ли все это, что наши предки когда-то прошли через воду (только без огня и медных труб)?» — вопрошают сторонники наяпитека. Гладкая кожа — чтобы лучше плавать. В воде шерсть не нужна, ведь нет ее и у дельфинов! Ноздри вниз — чтобы не попадала вода. Эти и другие перечисленные особенности — наследие водной стадии.

Дело было так. Давным-давно группа приматов приспособилась к жизни на мелководье (в разных версиях — морском или речном). Бродя по пояс в воде, обезьяны вылавливали моллюсков, морских ежей и ракообразных, а также спасались от наземных хищников. Регулярное хождение в воде на задних лапах постепенно приучило наших предков держаться в такой выпрямленной позе и на берегу. Так возникло прямохождение! А чтобы добыть мясо моллюсков или крабов, водные обезьяны использовали камни — вот и предпосылки орудийной деятельности.

В наиболее радикальных вариантах сторонники водной гипотезы выводят нашу родословную прямо из древних дельфинов. А одна из популяризаторов концепции — Элейн Морган — подчеркивала, что у речных гоминид главная роль принадлежала не мужчине-охотнику, а женщине-собирательнице. Таким образом, гипотеза приобрела феминистский оттенок. Морган даже назвала свою книгу «Происхождение женщины» (The Descent of Woman^{221}) в противовес «Происхождению человека» (The Descent of Man)^[3].

Почему же антропологи не спешат восторгаться такой стройной концепцией? Видимо, стройность эта кажущаяся. Судите сами.

• У многих водных млекопитающих шерсть отнюдь не исчезла. Так, все в порядке с волосяным покровом у бобров, каланов, тюленей, капибар, у экзотического утконоса и т. д.

• Бесшерстные звери не обязаны жить в воде. Ослаблен волосяной покров у слонов, носорогов, бабирусс, а у проводящих всю жизнь под землей голых землекопов волосы отсутствуют напрочь. О возможных причинах редукции шерсти у человека мы подробно говорили в соответствующей главе этой книги.

• Много подкожного жира отнюдь не только у водных животных, но и у некоторых сухопутных — например, у свиней.

• «Особое» строение носоглотки не мешает людям захлебываться. Вообще, приспособленность человека к воде не стоит переоценивать. Люди не только прекрасно плавают (чему, кстати, нужно учиться), но и отлично тонут — в том числе даже опытные пловцы. По статистике, в водоемах планеты ежегодно гибнет 359 000 человек — это 7 % всех смертей от несчастного случая (по данным ВОЗ^{222}). Странновато для водного млекопитающего…

• Нетрудно догадаться, что девственная плева может защищать от морской воды… только до первого соития.

• У человеческих младенцев до двух-трех месяцев в самом деле есть плавательный рефлекс. Однако эксперименты показали его наличие у множества других млекопитающих, включая новорожденных крыс, кроликов, опоссумов, морских свинок, а также макак-резусов, у которых он угасает к двум неделям от роду^{223}. Есть ли плавательный рефлекс у новорожденных человекообразных обезьян, похоже, никто не проверял.

• Судя по черепам ископаемых гоминид, перестройка их носа с обезьяньего типа на человеческий произошла довольно поздно, скорее всего, уже на стадии Homo. А ведь согласно акватической концепции наши предки жили в воде задолго до появления человеческого рода.

• Ни один вид живых существ плескание в воде не привело к «выпрямленному положению тела» на суше. Конечности превращались в перепончатые лапы, эволюционировали в ласты или «тумбы» (как у бегемотов), но никогда не формировалось нечто, даже отдаленно напоминающее человеческую стопу с продольным и поперечным сводами…

Но главный вопрос: где археологические и палеонтологические находки? Покажите нам, наконец, останки гидропитеков! Допустим даже, что ранние австралопитеки — это и есть «водные обезьяны». В таком случае как особая водолюбивость отразилась на их скелете, а пристрастие к водным ресурсам — на жевательном аппарате? Мы видим в ардипитеке или австралопитеке признаки полудревесного, а отнюдь не водного образа жизни. А их зубы принципиально не отличаются от зубной системы других человекообразных (за исключением размера клыков). Десятилетиями археологи изучают остатки трапез древних Homo — кости животных со следами орудий. Таких находок — тысячи. А где же объедки гидропитеков — разбитые камнями раковины моллюсков, панцири крабов и т. п.?

«Конечно, их нет!» — обижаются оппоненты. Ведь скелеты гидропитеков и все их следы находятся на дне рек или морей. Ну что же, тогда подождем того дня, когда наконец антропологи с археологами займутся раскопками морского дна. А пока что, за отсутствием фактов, «водных обезьян» придется отложить.

Вместе с тем, если подходить к делу без экстремизма, то в акватической теории вполне можно найти рациональное зерно. Ведь, скорее всего, наши предки в самом деле жили вблизи водоемов, хотя и не в них самих. Жизнь гоминид связана с водой, а человек водолюбив — факт. Согласно недавним исследованиям, явно предпочитал жить у рек и озер самый массивный из австралопитеков — парантроп Бойса, питавшийся прибрежной осокой^{224}. Человек умелый и человек прямоходящий ошивались у воды — иначе как бы их хватал за ноги крокодил? (Конечно, подходить к реке — на водопой — нужно любому саванному животному. Это вовсе не значит, что Homo habilis плескался в волнах, как выдра…) Но если гоминиды приближались к водоемам, то что мешало им добывать там что-то вкусное?

Резюме

Наш предок был, скорее, не «водной», а «околоводной» обезьяной…

Миф: Человек произошел от водных (полуводных) предков! Только этим можно объяснить его удивительные особенности.

Опровержение: «Странные» особенности человека — гладкую кожу, направленные вниз ноздри и т.п. — вполне можно объяснить в рамках традиционной модели, не прибегая к гипотезе о водной эволюционной стадии. Фактических доказательств существования «водных обезьян» нет. Наши предки действительно обитали вблизи водоемов, но не в самих водоемах.