Тысячеликий герой - Джозеф Кэмпбелл

Поскольку сознание индивида во сне погружено в ночное море и с пробуждением оно чудесным образом всплывает из него, то и в образах мифа вселенная выходит из вечности и пребывает в вечности, в которой она должна, растворившись, исчезнуть. Поскольку и душевное, и физическое здоровье индивида зависит от упорядоченного потока жизненных сил, которые двигаются из тьмы бессознательного в сферу дневного бодрствования, то и в мифе непрерывность космического порядка обеспечивается исключительно посредством контролируемого потока силы, исходящей из этого источника. Боги – это символы, персонифицирующие законы, которые управляют этим потоком. Боги оживают с рассветом и исчезают с наступлением сумерек. Они не вечны в том смысле, в каком вечна ночь. Цикл космогонической эры кажется долгим лишь в сопоставлении с быстротечностью человеческого существования.

Обычно космогонический цикл представляется в качестве бесконечного повторения, как бесконечность самого мира. Каждый большой цикл включает в себя меньшие циклы существования и исчезновения – погружения в сон и пробуждения, сменяющие друг друга в течение жизни. Ацтеки верили, что каждый из четырех элементов – вода, земля, воздух и огонь – определяет определенные мировые эпохи: эра воды заканчивается потопом, эра земли – землетрясением, эра воздуха – ураганом, нынешняя эра исчезнет в пламени.^[368]

Согласно представлениям стоиков об огненном цикле, все души растворяются в мировой душе, или первичном огне. Когда такое вселенское растворение завершается, начинается образование нового универсума (которое Цицерон именовал renovatio), и все вещи повторяют самое себя, где каждое божество, каждая личность снова играют свою прежнюю роль. Сенека дал описание такого разрушения в своей De Consolatione ad Marciam и, похоже, предрекал себе новую жизнь в грядущем цикле.^[369]

Величественное описание космогонического цикла существует в мифологии приверженцев джайнизма. Самым последним пророком и спасителем в этом очень древнем индийском религиозном учении был Махавира, современник Будды (VI в. до н. э.). Его родители уже были последователями наиболее раннего спасителя джайнизма – пророка Паршванатхи, которого изображали со змеями, растущими из плеч (время жизни его предположительно датируется 872–772 гг. до н. э.). За несколько столетий до Паршванатхи жил и скончался спаситель Неминатха, заявлявший, что он был родственником Кришны – любимой инкарнацией божества у индусов. До него жили еще более ранние проповедники (их насчитывалось ровно двадцать один), до времен Ришабханатхи, который жил в те древние времена, когда мужчины и женщины рождались соединенными в пары, ростом были в две мили и были долгожителями. Ришабханатха обучил людей семидесяти двум наукам (письму, арифметике, истолкованию примет и т. д.), шестидесяти четырем женским умениям (готовить пищу, шить и т. д.) и сотне искусств (поэзии, ткачеству, живописи, кузнечному делу, парикмахерскому искусству и т. д.); он же приобщил их и к политике и основал на земле первое царство.

Раньше в подобных нововведениях не было необходимости, так как все потребности живших прежде людей, имевших рост в четыре мили и сто двадцать восемь ребер, тех, кто наслаждался жизнью дважды бессчетное число лет, удовлетворялись десятком «исполняющих желания деревьев» (kalpa vriksha), которые приносили сладкие плоды, имели листья в виде горшочков и корзинок, другие листья, которые сладко пели, листья, которые ночью испускали яркий свет, и на них распускались радующие глаз прекрасные цветы, источающие дивный аромат, они же и давали пищу, услаждающие и взор, и органы вкуса, служили украшениями, а кора их была прекрасной одеждой. Одно из деревьев было подобно высящемуся до самого неба дворцу, и в нем можно было жить; другое же излучало мягкий свет, словно мириады крошечных светильников. Земля была слаще сахара; океан вина услаждал вкус. А до этого счастливого века был век в два раза счастливее, когда и мужчины, и женщины были ростом в восемь миль, каждый имел двести пятьдесят шесть ребер. Когда эти колоссы умирали, они, никогда не слыхавшие о религии, непосредственно попадали в мир богов, ибо их естественная добродетель была столь же совершенной, как и их красота.

Последователи джайнизма воспринимали время как бесконечный круг. Оно изображалось в виде колеса с двенадцатью спицами, или веками, сгруппированными по шесть. Первые шесть назывались «нисходящим» рядом (avasarpini) и начинались веком рождавшихся парами высочайших гигантов. Этот райский период сначала длился в течение десяти миллионов десятков миллионов сотен миллионов стомиллионных периодов бессчетных лет, а затем постепенно перешел в новый счастливый период длиной лишь в половину первого, в котором и мужчины, и женщины были ростом всего в четыре мили. Уже в третий период, период Ришабханатхи, первого из двадцати четырех мировых спасителей, счастье смешалось с небольшой толикой печали, а добродетель – с пороком. К концу этого периода мужчины и женщины больше не рождались вместе одной четой, чтобы жить как муж и жена.

На протяжении четвертого периода неуклонно совершался постепенный упадок этого мира и его обитателей. Продолжительность жизни сокращалась, человек постепенно становился ниже ростом. Родились двадцать три мировых спасителя, каждый из них вновь объявлял вечное учение джайнизма в понятиях, соответствующих условиям его времени. Через три года и восемь с половиной месяцев после смерти последнего из спасителей и пророков – Махавиры – период также подошел к концу.

Наша эпоха, пятая в этом нисходящем ряду, началась в 522 г. до н. э. и будет длиться на протяжении двадцати одной тысячи лет. Ни один спаситель джайнизма не родится в течение этого промежутка времени, и их вечная религия будет постепенно исчезать. Это период немилосердного и последовательно нарастающего зла. Самые высокие человеческие существа имеют рост лишь семь локтей, а самая длинная жизнь – не более, чем сто двадцать пять лет. У людей теперь лишь шестнадцать ребер. Они эгоистичны, несправедливы, агрессивны, похотливы, высокомерны и жадны.

Однако в шестую из нисходящих эпох состояние человека и его мира будет еще более ужасным. Продолжительность жизни людей будет лишь двадцать лет, наивысший рост будет один локоть, и у них будет всего восемь ребер. Днем будет стоять жара, ночью – холод, повсюду будут распространяться болезни, а о целомудрии все забудут. Бури будут проноситься над землей, они будут все беспощаднее. В конце концов все живое, и люди, и животные, и растения устремятся в поисках спасения в Ганг, в убогие пещеры и в море.