Кошачьи истории - Джеймс Хэрриот

И я опять увидел Оскара – но уже на округлом брюшке Джека Ньюболда. Джек прислонялся к косяку, и в струе лившегося в дверь душистого ночного воздуха явственно ощущались пивные пары.

Джек служил садовником в богатом особняке. Деликатно икнув, он улыбнулся мне широченной благожелательной улыбкой:

– Вот принес вашего котищу, мистер Хэрриот.

– Ну спасибо, Джек! – сказал я, сгребая Оскара в охапку. – А где вы его нашли?

– По правде сказать, это он меня нашел.

– То есть как?

Джек на мгновение смежил веки, а потом заговорил четко и раздельно:

– Нынче вечер был особый, мистер Хэрриот. Вы же знаете. Чемпионат по метанию дротиков. Ребята, значит, собрались в «Собаке и дробовике», видимо-невидимо их там собралось. Одно слово – чемпионат.

– И наш кот был там?

– Ага. Был. Сидел с ребятами. Весь вечер так с ними и просидел.

– Просто сидел?

– Во-во! – Джек испустил смешок. – Можно сказать, праздновал. Я сам дал ему капельку наилучшего портера из моей собственной кружки. А он-то только что не начал дротики метать, право слово. Всем котам котище. – Ньюболд снова засмеялся.

Поднимаясь с Оскаром по лестнице, я размышлял. В чем тут дело? Эти неожиданные побеги из дома расстраивали Хелен, и я чувствовал, что скоро они начнут действовать на нервы и мне.

Ждать следующего исчезновения пришлось недолго. На четвертый вечер Оскар снова пропал. Но мы с Хелен уже не бросились искать его, а просто ждали.

На этот раз он вернулся раньше. В дверь позвонили еще до девяти. Сквозь стекло в коридор заглядывала старушка миссис Симпсон. Но Оскара у нее на руках не было – он крутился на половичке, ожидая, когда ему откроют.

Миссис Симпсон с интересом следила, как он прошествовал по коридору и свернул за угол к лестнице.

– Вот и хорошо! Я так рада, что он благополучно вернулся домой! Я знала, что это ваш кот, и весь вечер наблюдала за ним.

– Но где…

– Ах да! В Женском клубе. Он пришел вскоре после начала и оставался до самого конца.

– Неужели? А что было в программе вашего вечера, миссис Симпсон?

– Ну, сначала мы обсуждали кое-какие текущие дела, потом мистер Уолтерс из водопроводной компании прочел небольшую лекцию с диапозитивами, а в заключение мы провели конкурс на лучший домашний пирог.

– Так-так… И что же делал Оскар?

Она засмеялась:

– Вращался среди гостей, как будто с большим удовольствием смотрел диапозитивы и проявил заметный интерес к пирогам.

– Вот как! И вы его сюда принесли?

– Нет. Он нашел дорогу сам. А я, как вы знаете, прохожу мимо вашего дома и просто позвонила, чтобы предупредить вас, что он явился.

– Весьма вам обязан, миссис Симпсон. Мы немножко тревожились.

Я взлетел по лестнице, поставив рекорд. Хелен сидела, поглаживая Оскара, и удивленно на меня посмотрела.

– А я разгадал Оскара!

– Разгадал?

– Я знаю, почему он уходит по вечерам. Он вовсе не убегает, а наносит визиты! – объявил я.

– Какие визиты?

– Вот именно! Как ты не понимаешь?! Ему нравятся новые знакомства, он любит бывать с людьми, особенно в больших компаниях, – ему интересно, чем они занимаются. Прирожденная душа общества.

Хелен поглядела на симпатичный меховой клубок у себя на коленях.

– Ну конечно же! Он… как это?.. Фланер!

– Ага! Любитель вращаться в высшем обществе.

– Светский кот!

Мы расхохотались, а Оскар сел и уставился на нас с явным удивлением. Его громкое мурлыканье вплелось в наш смех. Смеялись мы еще и от облегчения: с тех пор как наш кот повадился исчезать по вечерам, нас мучили опасения, что он уйдет насовсем. Но теперь они рассеялись.

С того вечера радость, которую он нам доставлял, еще увеличилась. Было очень интересно наблюдать, как раскрывается эта черта его характера. Свои светские обходы он совершал с большой аккуратностью и принимал участие почти во всех событиях общественной жизни города. Он стал завсегдатаем карточных турниров, дешевых распродаж, школьных концертов и благотворительных базаров. И всюду встре – чал самый благожелательный прием – кроме заседаний местного сельскохозяйственного совета, откуда его дважды изгоняли: по-видимому, членам совета не нравилось, что в их дискуссиях принимает участие кошка.

Сначала меня пугала мысль, что он попадет под машину, но, последив за ним, я убедился, что он всегда смотрит направо, затем налево и лишь потом изящно перебегает через мостовую. Мне стало ясно, что он прекрасно чувствует уличное движение и, следовательно, искалечил его тогда не грузовик и не мотоцикл.

Впрочем, даже это обернулось к лучшему – мы с Хелен считали, что судьба, подарив нам таким образом Оскара, действовала во благо. Он привнес в нашу семейную жизнь что-то важное и сделал ее еще счастливее. И когда разразилась катастрофа, мы никак не были к ней готовы.

Мой рабочий день подходил к концу, и, выглянув в приемную, я увидел, что там сидят только два мальчугана и средних лет мужчина.

– Следующий, пожалуйста, – сказал я.

Мужчина встал. У него не было с собой никакого животного. Взглянув на его выдубленное непогодой лицо, я решил, что это работник с какой-нибудь фермы.

– Мистер Хэрриот? – спросил он, нервно крутя в руках кепку.

– Да. Чем я могу быть вам полезен? Он сглотнул и посмотрел мне прямо в глаза:

– Кот мой у вас…

– Что-что?

– Кот у меня пропал… – Он откашлялся. – Мы прежде жили в Мисдоне, а потом я устроился к мистеру Хорну в Уидерли поля пахать. Вот как мы переехали, кот и пропал. Старый дом пошел искать, я так думаю.

– Но Уидерли ведь за Бротоном… В тридцати милях отсюда.

– Это так. Да ведь с кошками не угадаешь.

– Но почему вы решили, что он у меня?

Он снова покрутил кепку.

– У меня тут родственник проживает. Так я от него слышал, что тут один кот по всяким собраниям повадился ходить. Ну я и приехал. Мы же его где только не искали…

– А скажите, этот ваш кот, как он выглядел? – спросил я.

– Серый с черным и вроде бы рыжий. Хороший такой кот. И где народ ни соберется, он уж тут как тут.

Ледяная рука сжала мне сердце.

– Ну, пойдемте ко мне. И мальчики тоже.

Хелен в нашей маленькой квартирке накрывала стол к обеду.

– Хелен, – сказал я, – это мистер… Извините, я не знаю, как вас зовут.

– Гиббонс, Сеп Гиббонс. Крестили меня Септимус, потому что я в семье седьмым был. Вроде бы и нам без Септимуса не обойтись: шестеро-то у нас уже есть. Эти двое – младшенькие.