Нерушимый 6 - Денис Ратманов

Это как хоккеисты рубят лёд, чтобы резко остановиться. Где-то я такое видел… Во! Марадона!

Надо будет Микробу новую кликуху…

А-а-а! Надо будет!

Он, как хоккеист, вбивая шипы в газон, раз свернул, два свернул, три… И прошел защитника! И не стал обыгрывать вратаря, а пыром — в мяч. И как в биллиарде — в лузу.

Взревели затаившие дыхание трибуны. Болелы повскакивали, флагами замахали, задудели. Завизжали девушки. Я прищурился, силясь разглядеть среди них Лизу — где уж там!

А Микроб раскинул руки в стороны и побежал, покачиваясь. Самолетик сделал.

— Марадона! — ору. — Давай еще!

Нашим сразу стало легче. Гол забит, времени еще много. Можно просто упереться и катать мяч туда-сюда, можно попытаться сделать красиво и неординарно. Конечно, главное — победа, но футбол — это не просто спорт. Это игра, а игра должна быть красивой.

На подъеме после забитого мяча наши побежали, побежали… Ну, блин… Все побежали, и первая же потеря мяча (а не Погосян ли там пытался пяткой сыграть, чтобы Микроба превзойти?), выдала глупейший обрез. Вся команда — впереди, а мяч позади них. И двое здоровяков понеслись на мои ворота. Давай-давай… Ну…

Вот же. Я дождался последнего момента, выкинулся на того, кто с мячом. Руки в стороны, ноги в приседе, ворота закрыты — ну, вдарь, вдарь прямо в меня!

А он не пожадничал. Он гладко так катнул соседу, а тот — сбоку и по земле… Черт! Не успел.

Тьфу! 1:1. Я обругал себя последними словами, нашел взглядом Димидко, закрывшего рукой лицо.

Вынув мяч из ворот, я передал его прибежавшему Думченко, пробурчав:

— А чего вы двоих отпустили? — И еще добавил, уже в спину: — Спокойнее, ребята! Спокойнее! Дышите глубже!

Ну ладно. Полтайма пролетело, а как будто вся игра опять с самого начала идет. Счет ровный. Они мощны и крепки. Мы — хитры и быстры.

Микроб сегодня просто все свои рекорды бил. Он оббегал противников, как стоячих. Он принимал и на грудь, и даже, кажется, на спину. Он у лицевой линии стучал, чеканил мяч. Раз, два, три — спиной оттирая защитника. И вот так, не опуская на газон, отправил мяч в штрафную через себя.

А там наши боролись. Опять красиво, но не то. Их защитники мощнее — не побороться, плечо в плечо не пойти. Стоило нашим ринуться вперед, и они тут же отпрыгивали, как от стенки.

Но и на мои ворота никто не шел. Вся их команда была на своей половине. Прижались к линии штрафной, и волны наших атак разбивались о них, как о прибрежные утесы.

Наши паслись вдоль линии обороны. Быстро паслись, потому что мяч иначе не удержать, его моментально выбьют, отберут, кинут вперед — и в атаку!

— Ма-ра-до-на! — поддержал я Федора. — Хотеев — Марадона!

Микроб не отдал пас Клыкову. Они уже трижды с фланга на фланг обменивались короткими передачами… А Микроб вдруг не отдал пас, которого все ждали, а просто и без затей влупил по воротам, примерно как латыши сделали в самом начале. Увидел дырку, почуял просвет, и со всей силищи как ударит!

Мяч еще и закрутился красиво — сегодня всё у нас красиво — залетел в правую девятку, на сантиметр буквально обогнув вытянутые руки вратаря.

И снова рев трибун. Наши налетели на Микроба и давай его подбрасывать! Федор купался в лучах славы и махал болельщикам, но каким-то непостижимым образом я считывал, что да, он рад, но все равно ему почему-то грустно. Не потому ли, что Лера не пришла на игру?

Ай да Микроб! Он точно герой сегодняшнего дня, а начальники других команд и тренеры, которые смотрят эту игру, наверняка сгрызли руки по самые локти, думая, как заполучить такого игрока.

Замельтешили спины на поле. Прозвучал длинный свисток, и я встал на цыпочки, силясь разглядеть, что случилось. Пенальти?

Нет, конец тайма. Время пролетело незаметно.

В раздевалке я подошел к Микробу, хлопнул по плечу, поднял его руку, как судья — боксеру, и торжественно произнес:

— Марадона! Видишь, все получается.

Глаза Федора лучились и горели, он весь был будто наэлектризован. Казалось, его энергии хватит, чтобы осветить полгорода.

— Заиграл Федор! — констатировал Димидко, который был доволен не меньше Хотеева.

Только Погосян дулся, старался улыбаться, но получалось не очень. Мика думал, что удача ему изменила с Федором, и ревновал. Хорошо, что он не знает, насколько они с Микробом теперь в неравном положении.

И стали мы слушать Саныча, который теперь просто успокаивал и хвалил. Всех, кроме меня. Потому что, пусть хоть вся команда вражеская на меня одного побежит, все равно в голе виноват вратарь. Забили тебе? Вот и молчи в тряпочку, деньги и слава — победителям.

Второй тайм пошел так, как заканчивали первый. Опять наши прижали латышей к воротам, опять следовал пас за пасом вдоль штрафной, снова — попытки прибалтов выкинуться на мяч, перехватить, пасануть вперед… И видно было, что они готовы бежать хоть всей командой, но наши не давали.

А еще Саныч все же защитникам хвоста накрутил, когда мы уже выходили. Вон, Матвеич с Колесом дежурят в центральном круге. Они, конечно, могут и в нападении играть, но сейчас мячи забивать — не их дело. Зато если вдруг прорвется враг…

Накаркал!

Очередной пас вдоль линии штрафной, внезапно выставленная нога защитника, перехват, удар по скачущему мячу вперед, и здравствуй, атака. Как же они быстро выбегают! Если бы не Матвеич с Колесом в центре — мог быть и гол. Но Колесо подставил спину, Матвеич махнул ногой, как косой, тупо отправляя мяч на трибуну. И правильно. Тут не красота уже важна. Важно не пропустить.

Из аута латыши тоже кидали опасно — метров на двадцать сразу. Теперь уже мы отбиваемся. Почти вся команда выстроилась в две линии вдоль штрафной.

А почему две? А потому что вон наши Микроб с Погосяном неспешно прогуливались у центрального круга, отвлекая чужих защитников. «Только дай пас, — говорил их вид. — Только нам кинь мяч — и гол обеспечен!»

Дальний удар в ворота я принял в руки, тут же на инерции развернулся и отправил мяч к центральной линии. А нате! И вся команда противника рванула за мячом. Но там же наши двое. Микроб понесся вперед боевым конем, он взбрыкивал от радости скорости и от счастья, что все получается. И тут наперерез выскочил защитник, Микроб в него врезался, отлетел на газон, потому что легче, и остался лежать неподвижно, словно его убили.

Исчерпал ресурс, внутренний огонь угас, и он теперь — сдутый шарик, пользы от него ровно столько же.

Димидко как раз пробегал