Норд-Ост - Алексей Игоревич Иващенко

— Да-да, я в курсе,

И с чего бы ждать иного —

Я его взрастил, а, значит, сам и виноват,

И что подлец он, для меня отнюдь не ново…

А кто же с ним рядом? Лётчик Григорьев.

Нет, не назвать его подлецом —

Сеятель смерти, боли и горя

С доброй душой и честным лицом.

Как раненого волка

Меня вы обложили.

Один вцепился в холку,

Другой терзает жилы.

Ах, как я ненавижу

Вас, молодых и властных,

Ступающих всё ближе,

И ближе, и ближе,

Готовых бесстрастно

Добить старика,

Который щерится из тупика.

Но зубы есть,

Но зубы есть,

Но зубы есть

Пока!

[вокзал]

(Кораблёв) — Ну чего ты раскис, капитан, словно клякса в тетради?

(Валька) — Сорвалась экспедиция? Плюнь, соберись, не грусти!

(Кораблёв) — Николай-то Антоныч не прост — ты смотри как нагадил,

У него еще много знакомых в ГлавСевМорПути.

(Валька) — В этом СевМорПути бюрократ просто на бюрократе!

(Кораблёв) — Всё еще впереди — ты ещё совершишь свой полет.

(Кира) — Экспедиция тут ни при чём, это он из-за Кати.

(Проводница) — Всё, прощаемся, граждане, десять ноль пять!

— Ну, бывай, капитан!

— Поезд сейчас отойдет!

(хор)

По вагонам! По вагонам!

По вагонам! По вагонам!

— Саня! (Хор) — Саня!

— Катя! (Хор) — Катя!

Ты пришла? — Пришла.

(Хор) — Пришла…

(Проводница) — Ну хватит, хватит!

(Саня) — Значит, всё же ты мне веришь?

(Проводница) — Я сейчас закрою двери!

(Тётя Фира) — Погодите, двери-шмери…

(Муса) — Тут любовь у людей происходит, поймите, пажалста!

(Катя, Саня) (Хор)

— Саня, я ушла из дома./Открыт светофор,

Я не могу там больше жить,/И дрогнул состав,

Там всё фальшиво./Нельзя же так расстаться, главных слов не сказав!

Я хочу уехать в Ленинград,/Последний сигнал,

Мне там дают работу./Как звон тетивы,

— Какую?/Навек друг друга потерять рискуете вы.

— По специальности./Ну же, скорей!

— Геологом?/Скорей!!

— Геологом./Скорей!!!

Катя!/Всё! Если не сейчас,

Я поезд не остановлю!/Значит никогда!

Но должен ты об этом знать,/Ваш последний шанс!

— Я всё хочу тебе сказать,/Да, да!

(Саня+Катя) Что я давно тебя люблю!/Господи, наконец!

И стоило так тянуть,

Чтобы расстаться, когда уже впору шагнуть

Под венец?!

Вам бы давно смекнуть,

(Саня) — Катя!/Ведь это, как дважды-два,

(после выхода силой на две) Я люблю тебя!/[…]

Это — любовь,

Ревущий водопад,

Раскатистый набат,

Пожар и наводненье.

Это — любовь,

Безумная мечта.

И счастлив тот,

Кто постучит в её врата.

Это — любовь,

Прекрасна и вольна:

Волшебная страна,

Безбрежные просторы.

Это — любовь,

И всё вокруг твое,

Когда открыты для тебя

Врата её!

Это любовь!

Это любовь!!

Ленинград, 1942 г.

(Катя и Нина Капитоновна)

(хор)

Тучи опять наползают,

Белой метелью грозя.

Там, где вода замерзает,

Жить нельзя.

(Катя) — Уже почти пришли!

Бабушка, уже пришли!

(хор) — Наш народ непобедим

В минус тридцать один…

(Катя) — Зачем же только ты поехала со мной

В Ленинград, в Ленинград, в Ленинград.

(хор)

В Ленинград, в Ленинград, в Ленинград.

(Входит Ромашов)

(Катя)

— Что Вам нужно, Вы кто? Ромашов, это Вы?

— Это я. Виноват, напугал.

Я тут чудом попал на спецрейс из Москвы,

Волновался ужасно, повсюду искал,

Под бомбежкой весь город пешком прошагал

И нашёл, слава богу, живых!

Я вам могу помочь покинуть этот ад,

Ведь город обречён, к чему Вам эти муки?!

— Постойте Ромашов, не отводите взгляд.

Скажите, почему у вас трясутся руки?

— Выпейте водки глоток,

Вам нужно подкрепиться хотя бы чуток,

Прежде чем… — Что с ним?!

— Войны приговор так жесток.

— Что с ним, он жив? Говорите!

(рассказ Ромашова)

Я его повстречал в сентябре,

Он лежал в санитарном вагоне

Тяжко раненный в ноги и в грудь,

Он ни с кем не вступал в разговор.

В тот же день, в шесть утра, на заре

На каком-то степном перегоне

Нам немецкие танки отрезали путь

И шутя эшелон расстреляли в упор!

Я его оттащил от железной дороги,

Доволок до ближайших осин, уложил под кустом.

Он был слишком тяжёл, мне пришлось отползти за подмогой.

А потом… Это ужас, что было потом!

Я вернулся за ним через час,

Думал — он все лежит неподвижен,

Я метался средь этих осин,

Но найти его так и не смог!

Я пытался, но, каюсь, не спас,

И, конечно же, вряд ли он выжил,

Безоружный, больной, совершенно один,

В окруженьи врагов и почти что без ног!

(Катя)

Нет, все было не так,

Я могу это твердо сказать!

Вы не ангел, Вы враг!

Выдают Вас совиные Ваши глаза,

И своим вдохновенным враньём

Никогда Вы не сможете скрыть одного:

Ромашов, это Вы, Вы убили его! Уйдите!

— Это не я! — Уйдите!

— Это не я! Это не я-я-я!!!

(Исповедь Ромашова)

Это не я, хотя казалось бы и не за что мне было абсолютно

Его любить.

Это не я, его не стал я убивать, хотя и мог в лесу безлюдном

Его добить.

Я не пойму, как выполз он,

Когда бомбили эшелон,

Как он добрался до этих осин,

Где я наткнулся на него —

Едва живого друга детства своего.

Да, я не любил,