Драматургия Югославии - Мирослав Крлежа

З а щ и т н и к. Зажгите свет!

Включается нормальное освещение.

Я прошу суд разрешить воспроизвести эту сцену в соответствии с показаниями Николы Каровски, отца обвиняемого.

С у д ь я. Есть какие-либо возражения у прокурора?

П р о к у р о р. Нет. Это даже забавно! Посмотрим спектакль!..

С у д ь я. У судебной коллегии?

Оба члена коллегии кивают головой в знак согласия.

Слово предоставляется защите. Прошу!

З а щ и т н и к (отцу). Вы видели, как была воспроизведена сцена этой ссоры. Пожалуйста, попробуйте теперь припомнить в подробностях все, что произошло в тот вечер, и расскажите об этой сцене, не скрывая ничего. Так, как это действительно было.

О т е ц. Я в тот вечер действительно немного выпил. Пил с горя и пел с горя. Вот здесь что-то жгло. (Показывает на грудь.) Родной сын пропадал у меня на глазах…

З а щ и т н и к. Это мы знаем, и всем нам жаль. Но вашему сыну предъявлено обвинение. Ради него же самого вы должны говорить только правду. Прошу вас, переходите к делу. (Хлопает в ладоши.) Свет, пожалуйста!

О т е ц. Да, да… Понимаю… Эту песню я пою всегда, когда у меня тяжело на душе. Я ее выучил, когда ездил на заработки в Керчь, на Черное море. Нас было четверо из Скопле, нужда заставила, и мы отправились на заработки, нанялись портовыми рабочими…

З а щ и т н и к. Да-да. И в тот вечер вы пели эту самую песню…

О т е ц. И в тот вечер я пел эту самую песню… Шел дождь, я не мог никуда пойти, и…

Освещение уже сконцентрировано на комнате. Отец скорее грустный, чем пьяный.

(Поет.)

«Солнце всходит и заходит,

а в тюрьме моей темно,

дни и ночи часовые

стерегут мое окно…».

Д а н и ц а (с грохотом появляется в дверях. Она в домашнем халате, мажет лицо толстым слоем крема). Может быть, перестанешь петь? Я не собираюсь слушать тебя всю ночь! Не собираюсь! Я хочу уложить детей спать!

М а т ь (Данице). Чего тебе здесь надо? Пусть поет, если ему хочется, твой дом — там!

Д а н и ц а. Мой дом и тут и там! А вы, если напились, так ступайте в кабак и там орите и безобразничайте! В этом доме я хочу жить спокойно!

О т е ц. Зря ты сердишься, Даница! Уж сколько раз я убаюкивал их этой песней!..

М а т ь. Оставь ее. Не видишь — она наверняка опять кого-то ждет! (Данице.) Он не будет петь. Мажься себе и не поднимай шум по пустякам!

Д а н и ц а. Я не собираюсь у вас спрашивать, когда мне мазаться, а когда нет. Вы же все равно меня не любите. Разве вы не стыдитесь меня? Что вы ко мне прилипли как банный лист? Жить не даете?

О т е ц. Выгоняешь нас? Ладно… Жена, собирай вещи и дай мою трость…

Д а н и ц а. А! Ты хочешь драться? (Подбегает к матери, которая уже встала.) Я вам покажу — трость! Пьянчуги!

О т е ц. Не смей! (Встает и хватает Даницу за руку.) Не смей поднимать на нее руку… Она ему мать!

Д а н и ц а (кричит). На помощь! Убивают! Убивают!

Д р а ш к о (в дверях). Что тут происходит? Что за шум? (Отсутствующим взглядом смотрит мимо Даницы, снимает плащ, пытается его повесить.)

Д а н и ц а (плачет). Они меня избили! Твой отец и твоя мать! Я не хочу больше оставаться в этом доме с пьяницами! Я только сказала ему, чтобы немного тише пел, а они набросились на меня: «Сука! Сука!»

О т е ц. Врет она, Драшко! (Данице.) Как тебе не стыдно!..

Драшко слушает не двигаясь, подняв руку к вешалке, затем медленно снимает плащ с вешалки и вновь надевает его.

(Испуганно.) Драшко!..

Д р а ш к о (идет, все уступают ему дорогу, в дверях останавливается и, скорее с болью чем с негодованием, обращается к Данице). Прежде чем очищать лицо, надо очистить душу!.. (Идет к двери.)

Д а н и ц а (решительно). Постой, Драшко!

Драшко останавливается не оборачиваясь.

Куда ты?

Д р а ш к о. Ты знаешь куда…

Д а н и ц а. К ней?.. К этой словенке?

Д р а ш к о. Ты знаешь куда.

Д а н и ц а. Кто она тебе?

Пауза.

А кто я для тебя, Драшко?

Д р а ш к о (возвращается и садится). Эта женщина — моя мать, Даница. А это — мой отец! (Смотрит ей в лицо.) Во время войны они потеряли дочь и двух взрослых сыновей. Ты должна это знать… Представь себе, что я их, возможно, люблю, что я перед ними в долгу, и… (Встает, усталым голосом.) Нельзя так… Нельзя… Не то я выдеру тебя как сидорову козу…

Д а н и ц а. Ах так? Ну хорошо, Драшко… Поздравляю тебя!.. А я — грязная тряпка, которую ты подобрал на улице, да? Я не имею права на личную жизнь, на тебя, на своих двух сыновей!.. А ты знаешь, что сегодня наш старший обозвал меня «сукой»? И еще одним словом, которое мне стыдно произнести? Не знаешь? А этим прекрасным выражениям он научился от них!..

Д р а ш к о (с горечью). Кто сказал, что глупец не умеет думать? Только думает он уже после того, как сделал глупость!.. (Выходит.)

О т е ц. Драшко… Сынок!..

Д а н и ц а (к Драшко). Иди, иди! Поплачь у нее на плече!.. (Отцу и матери.) Что же вы его не остановите? Что смотрите на меня — идите, задержите его!.. (Сквозь зубы.) Уселись у него на шее, сычи проклятые, и ездите на нем, как… Если бы вы были настоящими родителями, вы бы не связывали ему руки… Паразиты… Но я вам покажу… Вы у меня попляшете… (Уходит к детям.)

Пауза.

З а щ и т н и к (хлопает в ладоши). Свет, пожалуйста!

Нормальное освещение.

(Данице.) Вы присягнули, что будете говорить суду правду и одну только правду. За дачу ложных показаний вы также будете нести ответственность. Так что же здесь правда?

Д а н и ц а (слегка смутившись). Я не вру.

З а щ и т н и к. После того как родители ушли из вашего дома, в тот же вечер к вам в гости пришел товарищ вашего мужа, инженер Борски. Какого характера был этот визит?

П р о к у р о р. Заявляю протест!

З а щ и т н и к. Не надо протестовать, коллега.

П р о к у р о р. Свидетельница может не отвечать на этот вопрос!

З а щ и т н и к. Не должна! Но я прошу воспроизвести события этого вечера, когда обвиняемый вернулся домой раньше, чем его ожидали! Сцена, которую он увидел, не делает чести ни ей, ни…

Б о р с к и. Это неправда!

Д а н и ц а. Это ложь! Это мерзкая уличная сплетня!

З а щ и т н и к. Не вынуждайте меня выяснять мнение по этому вопросу вашего мужа, который, как вы постоянно утверждаете, вас безумно любил!

Д а н и ц а. Пожалуйста! Спросите его. Драшко…