Офицеры и джентльмены - Ивлин Во

– Алло, дружище! Разве сегодня чей-нибудь день рождения?

– Сегодня ассоциация зрелищного обслуживания дает здесь небольшой концерт. Пойдем? – спросил Эпторп.

– А почему бы и не пойти?

– Я, откровенно говоря, намеревался внести некоторые поправки в общевойсковой устав.

– А я слышал, что писарь делает это всего за один фунт.

– По-моему, такие вещи лучше делать самому, – сказал Эпторп. – Тем не менее надо, пожалуй, сходить хоть разок. Возможно, там будет наш капитан-комендант. Я еще ни разу не разговаривал с ним.

– А о чем ты намереваешься говорить с ним?

– Да так, ни о чем особенном. Обо всем, что придет в голову.

– Ты же слышал, как начальник штаба сказал, что нас, возможно, назначат командирами рот, – заметил Гай через некоторое время.

– А тебе не кажется, старина, что это похоже скорее на болтовню, чем на правду?

Вскоре снова раздался удар молотка, капеллан прочитал молитву, и со стола все убрали. Гай никогда не переставал восхищаться ловкостью и проворством, с которыми снималась со стола скатерть. Капрал из обслуживающего персонала вставал у одного конца стола. Несколько солдат-официантов приподнимали над столом канделябры с горящими свечами. Затем едва уловимым, молниеносным движением рук капрал сдергивал длинную скатерть, и она, словно стремительный белый поток, послушно спадала к его ногам на пол.

После этого всем предложили портвейн и нюхательный табак. Обед закончился.

В казарменном городке алебардистов был свой гарнизонный театр. Когда Гай и Эпторп вошли в зал, почти все места были уже заняты. Первые два ряда предназначались для офицеров. В середине первого ряда сидел полковник, которого в соответствии со структурной организацией корпуса алебардистов величали капитан-комендантом; около него сидели его жена и дочь. Гай и Эпторп поискали взглядом свободные места и обнаружили таковые только рядом с полковником. Они постояли некоторое время в нерешительности. Гай уже хотел повернуть обратно, но Эпторп робко пошел вперед.

– Проходите, проходите, – подбодрил их полковник. – Или вы боитесь, что вас увидят сидящими рядом с нами? Познакомьтесь с моей супругой и дочерью.

Они заняли места бок о бок с высокопоставленными персонами.

– Вы уезжаете домой на уик-энд? – спросила дочь полковника.

– Нет. Видите ли, мой дом в Италии, – ответил Гай.

– В самом деле?! Вы артист или кто-нибудь в этом роде? Как интересно!

– А мой дом был в Бечуаналенде, – сказал Эпторп.

– О, вам, наверное, есть что рассказать, – оживился полковник. – Ну что ж, пожалуй, пора начинать.

Он дал знак кивком головы; загорелись огни рампы; полковник поднялся по ступенькам на сцену.

– Мы все с нетерпением ждем этого концерта, – сказал он. – Эти очаровательные леди и совершеннейшие джентльмены проделали большой путь в такой холодный вечер, чтобы занять наш досуг. Давайте окажем им самый радушный прием, на который только способны алебардисты.

Полковник под громкие аплодисменты возвратился на свое место.

– По-настоящему артистов должен был бы представлять капеллан, – сказал он Гаю. – Но иногда я даю этому человеку возможность отдохнуть от его обязанностей.

Из глубины сцены донеслись звуки рояля, и занавес медленно пополз вверх. Еще до того, как он полностью поднялся, капитан-комендант впал в глубокий, но не совсем беззвучный сон. На авансцене под эмблемой корпуса алебардистов расположилась небольшая концертная труппа в составе трех престарелых, сильно подкрашенных дам, бледного как мертвец и совершенно не подкрашенного пожилого мужчины и животного среднего рода и неопределенного возраста за роялем. Все они были одеты в костюмы пьеро и пьеретт. Раздался гром одобрительных аплодисментов. Представление началось бойкой песенкой. Головы в первом ряду одна за другой осели на стоячие воротники. Гай тоже не выдержал и задремал.

Он проснулся примерно через час, разбуженный мощным голосом, ударившим в уши с расстояния всего нескольких футов. Это был голос бледного мужчины. Казалось, в его хилое нордическое тело на какое-то время вселился дух необыкновенно сильного тенора с юга. Этот же голос разбудил и капитан-коменданта.

– О господи, не может быть, неужели уже «Боже, храни короля!»?

– Нет, сэр, только еще «Да будет вечно Англия!».

Капитан-комендант сосредоточился и прислушался.

– Совершенно верно, – согласился он. – Никогда не могу определить вещь по мелодии, пока не услышу слова. У этого старика, кажется, есть голос, правда?

Это был последний номер программы. Когда он закончился, все встали по стойке «смирно» и артисты вместе с присоединившейся к ним аудиторией исполнили государственный гимн.

– В таких случаях мы всегда приглашаем артистов выпить бокал вина, – сказал полковник. – Вы можете собрать несколько молодых офицеров и оказать артистам эту честь. Я надеюсь, у вас больше опыта в обращении с артистическим миром, чем у нас. И еще, если в воскресенье вы никуда не уезжаете и ничем не заняты, милости просим к нам на завтрак.

– С большим удовольствием, сэр, – сказал Эпторп, хотя не было никакой уверенности в том, что приглашение полковника относится не только к Гаю, но и к нему.

– Вы тоже останетесь здесь? Да, да, конечно, приходите и вы. Мы будем очень рады.

Капитан-комендант не пошел с ними в офицерское собрание. Два кадровых офицера и три или четыре офицера из группы Гая выступали в роли хозяев, принимавших гостей. Пожилые леди, снявшие с себя всякий грим и причудливые костюмы, потеряли все свое театральное обаяние и теперь очень напоминали своим видом домашних хозяек, только что совершивших ежедневные покупки.

Гай оказался рядом с тенором, который был теперь без парика и на лысой голове которого торчало несколько клочков седых волос, что немного молодило его, но тем не менее оставляло очень пожилым. Его щеки и нос были усеяны прыщами, угрями и фиолетовыми прожилками, а глаза, окруженные множеством морщинок, слезились. Уже много недель Гай не видел лица больного человека.

– Вы все очень гостеприимны. Особенно вы, алебардисты. «Медные головы» всегда занимали в моем сердце особое место.

– «Медные каблуки», – поправил его Гай.

– Да, да, конечно, я хотел сказать «медные каблуки». Однажды, в прошлую войну, мы были на фронте рядом с алебардистами. Мы тогда быстро нашли общий язык с вашими ребятами. Я служил в группе артистов, но не офицером. Пошел в армию рядовым и прослужил так всю войну.

– А я пробрался в алебардисты совсем недавно.

– О, вы так молоды!.. Нельзя ли еще чашечку этого замечательного кофе? Когда поешь, теряется так много энергии.

– У вас хороший голос.

– По-вашему, я пел хорошо? Никогда нет полной уверенности.