Пьесы - Иван Петрович Куприянов

Н а т а ш а (улыбаясь). Ну, пустите же меня к моему мужу.

Появляется  Б о л ь ш а к о в, на голове повязка, он с трудом превозмогает боль и слабость.

Б о л ь ш а к о в. Наташа?

Н а т а ш а. Федя, родной, что с тобой?

Б о л ь ш а к о в. Ничего, ничего. (Обнимает жену.) Осколок проклятый взбунтовался. Но как ты узнала?

Н а т а ш а. А разве не ты мне телеграммы посылал?

Б о л ь ш а к о в (непонимающе). Телеграммы? У тебя же защита диссертации… Разве я мог тебя беспокоить?

Н а т а ш а. Вот они!

Б о л ь ш а к о в (берет телеграммы). Да, но я телеграмм тебе не посылал. Да если бы я и хотел — я не мог. (Смотрит на Настю.) Ты?

Н а с т я (гордо). Я!

Б о л ь ш а к о в. Зачем ты это делала?

Н а с т я (вызывающе). Хотела, чтобы вы счастливы были.

Б о л ь ш а к о в (тепло, по-отечески гладит ее по голове). Какая же ты добрая, Настенька.

Н а т а ш а. Так это вы?..

За окном гулкий взрыв.

Что это?

Б о л ь ш а к о в. Это наш старик сражается.

Н а т а ш а. Какой старик?

Б о л ь ш а к о в. Толстопятов. Перемычку от напора льда защищает с помощью авиации. Лед молотит.

Н а с т я. Который день грохочет.

Входит  П р о к о ф ь е в, он усталый, мокрый, сапоги в глине.

П р о к о ф ь е в. Встал?.. А мне толкуют, будто ты, так сказать, к койке прикован. Неправда, выходит?

Б о л ь ш а к о в. Выходит, так. (Улыбается, потом вдруг серьезно.) Обо мне много разных слухов ходит на стройке. Да ведь от них не стал я лучше. И хуже, думаю, не сделался. Может быть, я неправ?

П р о к о ф ь е в (уклончиво). И про меня ходили слухи… Только вам лежать предписали, а вы?.. Это не метод!.. А где врач? Что он смотрит? Он что? Опять, наверное, на прием ушел? Нечего сказать, хорош доктор.

Б о л ь ш а к о в. Я к врачу претензий не имею.

П р о к о ф ь е в. Зато я имею. Это что? Режим? Вот метель утихнет — сам в больницу отправлю. Да-да! Разве это лечение? Кустарщина!

Б о л ь ш а к о в. Ради бога, не отправляйте. Уверяю, со мной теперь ничего не случится.

П р о к о ф ь е в. Как знать. И вы, пожалуйста, Федор Федотович, этим не шутите.

Б о л ь ш а к о в. Александр Андреевич, прошу познакомиться. Моя жена — Наталья Ивановна.

П р о к о ф ь е в. Прокофьев.

Н а т а ш а. Наталья Ивановна.

Б о л ь ш а к о в. А это — Настя.

П р о к о ф ь е в. Буланову-то я знаю.

Б о л ь ш а к о в (улыбаясь). Моя дочка.

П р о к о ф ь е в. Дочка?

Б о л ь ш а к о в. Да.

П р о к о ф ь е в. Буланова ваша родная дочь?

Б о л ь ш а к о в. Родная, не родная — это значения не имеет.

П р о к о ф ь е в. Это они и есть ваши исцелители?

Б о л ь ш а к о в. Угадали. А как на плотине?

П р о к о ф ь е в. Битва продолжается.

Б о л ь ш а к о в. Да… И без меня…

П р о к о ф ь е в. Выздоравливайте, Федор Федотович, и за дело. А за выручку спасибо! Минуты решали.

Б о л ь ш а к о в. Это мой долг.

П р о к о ф ь е в. Да, Подхватова я сегодня отстранил.

Б о л ь ш а к о в. А с Толстопятовым что?

П р о к о ф ь е в. Отзывают, но…

Появляется  Т о л с т о п я т о в.

А вот он и сам.

Т о л с т о п я т о в. Александр Андреевич, Федор Федотович, вода, вода!

П р о к о ф ь е в. Что вода?

Т о л с т о п я т о в. Вода начала спадать и притом весьма энергично.

П р о к о ф ь е в. Это точно, академик?

Т о л с т о п я т о в. Да, это точно.

Б о л ь ш а к о в. Теперь можно и в Москву уезжать, Степан Сократович?

Т о л с т о п я т о в. Нет уж, теперь-то я никуда не поеду. Воевать так воевать до победного конца.

П р о к о ф ь е в. Что ж, отличное решение. Федор Федотович, я думаю, нам можно только приветствовать такое решение?

Б о л ь ш а к о в. Вполне одобряю!

Появляются  И г н а т ь е в, З о н д а е в, М а р к и н, П р а с к о в ь я.

И г н а т ь е в. Федор Федотович, как, вы уже на ногах?

Б о л ь ш а к о в. Как видите!

И г н а т ь е в (рапортует). Товарищ секретарь парткома, коммунисты третьего участка ваше партийное задание выполнили!

Б о л ь ш а к о в. Знаю, знаю, товарищи.

П р а с к о в ь я. А мы-то думали, вы действительно тут больной.

Б о л ь ш а к о в. Нет, друзья мои, рановато еще, рановато меня со счетов списывать. Я еще повоюю.

З о н д а е в. Твой доктор, товарищ Большаков, не тот, что тебе уколы колет, а сам ты. Силен, понимаешь, тот, кто жизнь любит.

П р о к о ф ь е в. Верно, Зондаев.

Слышна песня, она нарастает:

«…И останутся как в сказке,

Как манящие огни,

Штурмовые Ночи Спасска,

Волочаевские дни…»

Т о л с т о п я т о в (прислушивается). Да!.. И наши штурмовые дни тоже вряд ли когда забудутся. Может быть, и о нас со временем кто-нибудь песню сложит.

Б о л ь ш а к о в. Степан Сократович, я не знал, что вы такой романтик.

Т о л с т о п я т о в. Все знать даже секретарям парткома не обязательно.

П р о к о ф ь е в. Такая уж у нас профессия. Мы ведь все сплошь романтики. Мы ведь вроде магов, из воды огонь добываем. И делаем это как будто не так уж плохо.

Б о л ь ш а к о в. Но, добывая свет людям, нам одного не следует забывать — маленьких магов, тех самых, которые сегодня заставляют воду светиться, излучать и тепло и свет. (Подхватывает песню, звучащую за окном.)

«Разгромили атаманов,

Разогнали воевод

И на Тихом океане

Свой закончили поход…».

М а р к и н. Эх, мать честная, орла от синицы не смог отличить.

Т о л с т о п я т о в. Да!.. Сложат, и обязательно сложат песню.

Свет гаснет. Музыка. На занавесе надпись: «Через три года». Начинается утренний рассвет. Видна величественная панорама ГЭС, высоковольтная линия. На переднем плане — гидростроители: Б о л ь ш а к о в, П р о к о ф ь е в, Т о л с т о п я т о в, Н а с т я, М а р к и н, З о н д а е в, И г н а т ь е в, П р а с к о в ь я.

З а н а в е с.

МОЙ БРАТ

Пьеса в 3-х действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Егор Ильич Селиванов — главный инженер целлюлозно-бумажного комбината.

Петр Ильич Селиванов — полковник.

Дмитрий Ильич Селиванов — инженер.

Елена Михайловна — жена Егора.

Костя — сын Егора, ученик 10-го класса.

Илья Прокопьевич — отец братьев Селивановых.

Валентина Павловна Лобачева — журналистка.

Оля Корочкина — ученица 10-го класса.

Время действия — наши дни.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Столовая в доме Егора Селиванова. Слева у стены — книжный шкаф, справа — пианино. Три двери ведут в другие комнаты. Из окон открывается вид на бумажный комбинат, раскинувшийся на берегу Волги. Вдали — заливные луга, лес.

В столовой  Е л е н а  М и х а й л о в н а  разговаривает по телефону.

Е л е н а  М и х а й л о в н а. Хорошо, хорошо. У меня все готово. Можете приезжать. Папаша пришел. Костик? У себя. Да нет, никуда как будто не собирается. У него, по-моему, что-то произошло. Почему я так решила? Да какой-то он необычный сегодня. Не знаю. Хорошо, хорошо, мы ждем вас. (Кладет трубку. Подходит к окну, зовет.) Илья Прокопьевич! Илья Прокопьевич! Как освободитесь, зайдите, пожалуйста!

Появляется  К о с т я, подходит к книжному шкафу, достает книгу.

К о с т я. Мама, а обедать мы сегодня будем?

Е л е н а  М и х а й л о в н а. Непременно будем, потерпи немного.

К о с т я. Можно я червячка заморю? (Берет пирожок со стола, ест.)

Е л е н а  М и х а й л о в н а. Не надо, Костик, аппетит себе перебьешь.

К о с т я (поет).

«Встань пораньше, встань пораньше, встань пораньше,

Когда дворники маячат у ворот.

Ты увидишь, ты увидишь, как веселый барабанщик