Собрание произведений в 2 томах. Том II (изд. 3-е) - Леонид Львович Аронзон

Слетал на воду пух лесной.

Валялись шишки под сосной.

Истошно выбивали вещи

хозяйки в пропастях дворов,

вскочил на коже тихий прыщик —

след беспрестанных комаров.

Блаженно возлежала Ева,

над головой возвысив зад.

Адама распирала ревность.

В сачке томилась стрекоза —

ждала, когда её отпустят,

чтоб сесть на придорожный кустик.

В трусах трудящийся народ

кирял среди консервных банок.

Еврейский мальчик-обормот

носился, созревая рано.

Фотограф щёлкал, пляж гудел,

дышало скопище грудей,

качали пиво. В центре пляжа

лежал утопленник отважный.

Плелась Офелия вдоль вод,

сама не зная, что плетёт.

2

Перрон качало. В страшной давке

кого-то обожгли булавкой.

Народ на струнных инструментах

играл свежо и вдохновенно.

В толпе порыгивали пивом,

но, в общем, всё было красиво:

море голов, пестрящих платьев,

тоска, любовь, цветы, объятья,

плясала русская красавица.

Интеллигенция из зависти

брюзжала об извечном хамстве.

Носились голуби над станцией.

В кружки сбивалась молодёжь.

Вор спёр у хулигана нож,

тут хулиган затеял драку,

вор влип с ножом как хулиган,

чей-то младший брат заплакал,

папа старшего ругал.

Шныряли грязные цыгане,

гадая и крадя коней,

какой-то маленький поганец

пустил струю. И по спине

тяжеловесного мужчины

ладонью хлопал каждый третий,

но, заглянув в лицо, с повинной

вдруг отходил, обмякнув плетью.

Увы, брюхатый сей кретин

подобен ряду был мужчин.

Смотрели все за край платформы,

дул бриз со стороны уборной.

Вдруг кто-то крикнул: «Электричка!»

На рельсы выпал старый мичман.

Открылись раздвижные двери,

никто не обсуждал потери,

все лезли в щель, сновали руки,

у двух-троих опали брюки, —

один из них не по сезону

ещё с зимы носил кальсоны.

Кто влез вовнутрь, страдая потом,

стоял с улыбкой идиота.

Мужчины тискали втихую

соседок, не жалея сил.

В дороге кто-то подхватил,

кого-то за окно смахнули,

но утром следущим* народ

в контору шёл и на завод.

〈1964〉

305. Графический романс

Вл. Эрлю

БДТ

        УР

ГБ                 НКВД

        КПЗ

ЗК

〈Лето 1966〉

306

В спальне детсада плакат: «В НАШЕМ ДЕТСКОМ САДЕ ВСЕ ДЕВЧОНКИ — БЛЯДИ!». Мёртвый час. Бэби в постелях, няня у окна — вяжет.

Бэби Ц.

А у меня ассоциация!

Бэби К.

А у меня была поллюция!

Воспитательница.

Звуки, те, что с крыши льются,

разливаю я по блюдцам,

ибо сладок и целебен

мёртвый час для всяких бэби.

Бэби К.

У меня несчастья роста:

пусть мне няня сменит простынь!

Няня.

Ишь, сморкнул какую гадость!

Бэби Д.

Няня, ляг со мною рядом!

Бэби Ц.

Не ложись к нему, бабуся:

он от немощи укусит.

Воспитательница.

Дети, что за диалоги?

Няни тоже педагоги.

Только ходят широко,

потому что без трико.

Няня.

Без штанов я, но не блядь!

Бэби Д.

Няня, друг, поближе сядь:

я хочу читать стихи!

Воспитательница.

Бэби Д., у вас рахит:

вам сейчас не до пера,

няня ж дура и стара.

Бэби П.

У меня пробился ус,

значит, я созрел для чувств.

Бэби Д.

Я хочу, чтоб няня села.

Воспитательница.

Бэби, что вы, я не стерва,

ради вас я хоть на плаху,

только знайте: няни пахнут,

а от этой вашей няни

не только пахнет, но воняет.

Бэби Ц.

Здесь не место для дискуссий:

не ложись к нему, бабуся:

он хоть выглядит героем,

но страдает геморроем.

Воспитательница.

Бэби Д., спусти штанишки:

я хочу взглянуть на шишку.

Если это геморрой,

я пошлю за медсестрой.

Если это почечуй,

вставить следует свечу.

Бэби Д.

Прекратите эти речи:

зад мой зад, а не подсвечник …….

〈Лето — осень 1966〉

307

А. А. Ахматовой

Читая Вас, как будто в реку

смотрю, жалея всякий раз,

что как-то разминулись веком

и мне не полежать на Вас.

〈Вторая половина〉 1966

308

Пленной осени пленэр:

улетает птица Эрль.

Улетает без конца,

но не скинуть вниз кольца.

Лета кончился эклер:

улетает птица — Эрль.

6 ноября 1966

309. Приглашение великому поэту от более великого

Поедем в Царское Село,

где для Ахматовой всё жило и цвело,

где каждый куст, иль пруд, иль речка —

цитаты из российской речи,

туда, где алчущий орёл

привязан рифмой к лету сада…

на всём свой отпечаток зада

оставив, освежим глагол.

12 ноября 1966

310

Творю ли, мучаюсь ли, сру ли,

о вас я думаю, Альтшулер.

Что Галя резвая твоя?

Княгине росской уподобясь,

она к тебе в воздушном гробе

умчала, всех нас удивя.

И опустел без вас Петрополь,

гнездо поэтов и цирцей.

(Ты ждёшь, наверно, рифмы «жопа» —

так на, хватай её скорей!)

Окончилось, Альтшулер, время,

напоминавшее тебя.

Я слышал, ты уж стал беремен,

супругу верную щадя.

Всё просишь кислого, тошнота

тебя измучила вконец,

скажи, ты мать или отец

в минуты сладостного пота?

〈1966〉

311