Недиалог - Надя Алексеева

Мальчик. И где бургомистр этот?

Бургомистр. Я – бургомистр.

Мальчик. А грачей у вас нет?

Бургомистр. Вечно приезжаете и начинаете перечислять чего нет. Солнца нет, травы нет.

Мальчик. Деревьев нет, коры-бересты – нет.

Бургомистр. Именно. Присмотрись к тому, что есть. (Показывает на себя.)

Мальчик смотрит и отворачивается.

Бургомистр. У нас самый северный морпорт, самый северный аэропорт, церковь – и то самая северная.

Мальчик. Магазин забыл. Где ананасы по тыще рублей. И аж две мусорных кучи.

Раздаются выстрелы. Мальчик и Бургомистр вздрагивают.

Бургомистр. Давненько не стреляли. Почтили старика.

Мальчик. Ты бургомистр Диксона или чего?

Бургомистр (снова декламирует). Название, по всей видимости, объясняется склонностью этой птицы селиться вблизи птичьих базаров и регулярно «взимать дань» с их населения в виде яиц и птенцов.

Мальчик. То есть ты вор?

Бургомистр. Полегче.

Мальчик. А можешь грача украсть где-нибудь?

Бургомистр. Я Бургомистр, я руковожу.

Мальчик. Руковожу. Руко вожу. Нет у тебя рук, чтобы водить.

Бургомистр. А зачем тебе грач? Купи попугая. Я у одних в окне видел, желтый такой, мягенький. (Прищелкивает клювом – вроде как облизывается.) Ну или, повторюсь, есть достойный кандидат. Откашливается. Распространен кругополярно в Европе, Азии и Америке. Обитает на скалистых побережьях материков и островов; реже в приморских частях тундры.

Мальчик. Это кто?

Бургомистр. Да я же! Бургомистр.

Мальчик. Грачи прилетели – весна пришла. А с ней, может, и мама одумается.

Бургомистр. Весна. Вес-на. В-есна. Весн-а – вспомнил! Это когда лед растает.

Мальчик. Нет! Это когда грачи совьют гнезда на березах.

Бургомистр. Грачи, грачи… Это у них мясо водорослятиной воняет? То есть, я хотел сказать, как они выглядят?

Мальчик. Да как ты, только поменьше и черные.

Бургомистр. У нас все в белом, кроме меня. Разве что…

Мальчик. Что?

Директор. Да живет один дурень на судне. Тетрадку сторожит. Почернел весь, света белого не видит полгода.

Мальчик. А вторые полгода?

Бургомистр. А вторые полгода мы и сами никого не видим. Темень. Полярная ночь – слыхал?

Пауза. Оба оглядываются. Затем Мальчик начинает спускаться с крыши.

Бургомистр (декламирует). Бургомистр, как и большинство чаек, всеяден. В его рацион входят рыба, моллюски, падаль, морские звезды, яйца и птенцы, мелкие млекопитающие, ягоды.

Бургомистр смотрит вниз, на Мальчика, примеряясь спикировать и напасть, но отступает, понимая, что не справится с такой крупной добычей. И просто летит следом. Словно огромный не очень-то белый ангел.

6.

«А пока, Анна, ты еще хороша. Пусть там, внутри, уже началось разрушение, но оно еще незначительно. Это даже нельзя назвать разрушением. С болью в сердце отрывается каждая доска от бесчисленных переборок твоих. Кучка людей все теснее и теснее сбивается в глубине трюма, отчаянно отбиваясь от беспощадно-суровой стихии. Одна забота у них: как можно дольше растянуть провизию».

7.

Коридор заброшенного дома облепило сугробом, так, будто снег растет из стен и сыплет прямо с потолка. Тут светлее и будто чуть теплее, чем на улице. Мать боится дышать на отмерзшие даже в варежках пальцы, чтобы зверя не привлечь. Кажется, зверь не далеко, вот он сопит и хрюкает, скрипит под его шагами снег. А может, это лишь кажется. Мать вжимается в заснеженную стену и озирается. В комнату не пройти, косяк двери занесен под верхнюю балку.

Мать. Можно ли в снегу задохнуться? (Раскапывает снег, бормочет.)

В зоопарке пеликаны

Видят Африку во сне.

Черепаха рядом дремлет,

Слон стоит, закрыв глаза.

Во входную дверь, которую буран давно распахнул настежь, а сугроб теперь так и удерживает, влетает что-то белое, круглое. Мать визжит и пытается пробить сугроб, спрятаться в комнате.

Завуч (отряхивая свою белую шубу). Тише, вы что, с ума сошли… Да еще надушились!

Мать. Да я не.

Завуч. Цыц!

Мать (шепотом). Вы его видели?

Завуч. Мы прошли всю улицу Таяна до Морпорта… Почему вы не в дутых штанах? Где ваш шарф?

Мать начинает проверять шею и всхлипывать.

Завуч. Возьмите себя в руки, теперь самое время. Лучше бы раньше. Но что уж.

Мать. Что вы имеете в виду?

Завуч. Ничего. Тихо. Зверя привлечете.

Мать. Я прошла всю Воронина, вдоль моря, как по пустыне. Господи, как же вы тут живете.

Раздается лай собак где-то вдалеке. И тут же эхо этого лая. Кажется, собака бранится сама с собой.

Завуч. Мы не господи, но если вам надо – сходите в церковь.

Мать. Пойдемте еще раз пройдем по поселку.

Завуч. Медведь рядом где-то. Сидите тихо.

Мать. Не могу я сидеть.

Завуч. Я вашему сыну сказала на природоведении. (Декламирует.) «Полярная сова – кочевая птица, редко размножающаяся в одних и тех же местах или с одними и теми же партнерами». И знаете, что он спросил?

Мать. Нет.

Завуч. А что сова делает при недостатке денег?

Пауза.

Завуч. А я ответила: не размножается вовсе!

Мать. На что вы намека…?

Завуч. Тихо вы! Я не хочу, чтобы медведь напал из-за вашей истерики.

Мать. Я не понимаю, за что вы меня так ненавидите.

Завуч. Так, ладно, бегите первая, я за вами.

Мать. Господи, какой буран!

Завуч. Опять свое. А впрочем. Колокол слышите? Вот и идите на церковь, можете прямо внутрь пойти, согреетесь хоть. Молиться не обязательно, у нас тут не поможет.

Мать (выглядывая на улицу). А что поможет?

Завуч. Дутые штаны. И мозги. А лучше к нам вообще не приезжать. Тихо!

Завуч затягивает Мать внутрь. Вдоль дома проходит что-то большое. Не поймешь впотьмах, машина на гусеничном ходу или медведь. Или оба.

Завуч (злобно). Знаете, нас всех собирались перевезти в Норильск. А с вашим приездом – везде понаписали: «Москвичи переселяются на Диксон. Новая жизнь острова. Весна!»

Мать. В Диксон. По правилам русского языка, в поселок. В Диксон.

Завуч. А у нас остров. Северная Куба. На Кубу.

Мать. Я не знала, что кому-то мешаю.

Завуч. Думать надо, прежде чем гнездо вить. Птицы всегда думают. Наши, полярные – так точно. За ваших грачей судить не возьмусь. «Шумят ли мои дубравы, малыш!?»

Мать. Вы что, подслушиваете?

Завуч. Делать мне нечего. Дети сами приходят, делятся.

Мать.