Индекс подобия земле - Максим Сергеевич Евсеев

Сцена III

(Ступинский район. Деревня Госконюшня.)

Генерал:(кричит) Сергеевна! Сергеевна! Твою же маман, Сергеевна!

Сергеевна: Чего разорался, соколик?

Генерал: Скучно мне, Сергеевна. Там пиво остыло уже?

Сергеевна: Все уже остыло: баня, щи. Даже я уже остыла и не злюсь на тебя. А пиво теплое, хоть ты тресни.

Генерал: Парадокс! Аномальная зона тут у тебя, бермудский треугольник. Вон с трех сторон дожди стеной, а у тебя на огороде все сохнет. Ни капельки не упало.

Сергеевна: Вот и полил бы.

Генерал: (встает и идет к бочке с водой) А зачем, Сергеевна? Мы обречены. Это я тебе, как начальник генерального штаба говорю. Я карты секретные видел, так вот на них земли нет вообще! Только пятно размытое, вроде как кофе пролили. Готовят нашу планету к распылению и аннигиляции.

Сергеевна: Чего? К чему готовят?

Генерал: А хрен его знает. Только пятно это с карты не отмывается, и земля не проступает.

Сергеевна: Ты поэтому с работы удрал?

Генерал: Че-то накатило.

Сергеевна. Тьфу, дурак! Иди пиво пей, остыло уже поди. А нет, так ты его вынь из холодильника и в бочку с водой поставь. Так вернее будет.

(Начальник генерального штаба уходит в дом. Появляется ординарец)

Ординарец: Ну как он, Ольга Сергеевна?

Сергеевна: Уйди, ирод! До чего генерала своего довел? Разве так можно?

Ординарец: Да я-то тут причем? Моё дело маленькое.

Сергеевна: Как это маленькое? Тебе такое дело доверили: генерала армии охранять и опекать – а ты?

Ординарец: Его президент ищет! Телефон звонит не переставая, все на ушах уже в штабе стоят, заместители к его кабинету принюхиваются, место занять норовят. А он тут.

Сергеевна: Хандрит он. И пока пиво не остынет он делать ничего не будет. Пусть ждут.

Ординарец: Да полный же багажник выпивки: и виски, и ром, и … Я даже не знаю, как там чего называется с разными этикетками. У меня вон во фляжке спирт разбавленный. Ольга Сергеевна, уговорите его спирту выпить и пусть он трубку возьмет. Ведь война может начаться с минуты на минуту.

Сергеевна: Не говори ерунды! Если генерал не готов, то и война начаться не может! Кто ее начнет без него?

Ординарец: Так-то оно так, но вдруг американцы, всё таки рискнут?

Сергеевна: Эти малахольные?! Я по телевизору видела их: не вояки. Иди огород полей, неизвестно сколько вам тут сидеть, а есть вы точно захотите. Как вот ты воевать собираешься на пустой желудок?

Ординарец: (опускает лейку в бочку и набирает воду) Воевать… Я вообще не хочу воевать. Зачем? Попугаем их, они оружием побряцают, министры сделают заявление, потом парад и кино про победу. Зачем воевать? Не люблю я этой фигни…

Сергеевна: Нормально поливай.

Ординарец: Я нормально поливаю.

Сергеевна: Плохо ты поливаешь.

Ординарец: Да, нормально поливаю.

Сергеевна: Ну, кто же так поливает?

Ординарец: Нормально я поливаю.

(Сергеевна не выдерживает и начинает колотить ординарца тяпкой)

Генерал: (выходит на крыльцо) Оставь ты его Сергеевна. Толку не будет, у него руки под это не заточены.

Сергеевна: А подо что они у него заточены?

Генерал: Не знаю. Пока ещё не разобрался, он у меня второй год всего. Да оставь ты его наконец! Я понял почему пиво не охлаждается.

Сергеевна: Почему?

Генерал: А холодильник не работает.

Сергеевна: Как??? Ох ты ж батюшки светы! Там же у меня курица второй день лежит. Пропала курица, как есть пропала!

Генерал: Пустое, Сергеевна…

Сергеевна: Пустое??? А кормить я вас чем буду? Пустое ему!

Генерал: Ты же говорила, что щи есть.

Сергеевна: А на завтра? А ординарец твой? А водитель? А те которые тебя арестовывать приедут? Это же сколько народу! А потом вам же и на войну. Как вы голодные воевать собираетесь?

Генерал: Арестовывать… Кто это посмеет?

Ординарец: Приедут, товарищ генерал армии! Непременно приедут. Всегда приезжают и в этот раз приедут. Потом и расстреливать будут на месте. Может, все-таки, возьмете трубку?

Генерал:(берет телефон и смотрит на него) Ну, взял. Он же не звонит.

Ординарец: Не звонит. Может уже началось?

Генерал: Да ладно… А может и началось. Вопрос: чего?

Ординарец: Война например.

Генерал: Как это? Без меня – вряд ли. А чего они вообще звонили? С чего вдруг переполох, они не говорили?

Ординарец: Говорили. Вернее, они спрашивали: "Где вы? И чего им делать?"

Генерал: А мне-то откуда знать? Я же не знаю, чего у них там происходит.

Ординарец: Так и они не знают, чего у них происходит. Хотели вот у вас спросить.

Генерал: Дааа.... Парадокс. Ладно пошли пиво пить, а то можем не успеть.

Ординарец: Не остыло ведь.

Генерал: Не остыло.

Ординарец: Надо подождать.

Генерал: Надо…

(смотрят на звезды)

Ординарец: А как вы думаете товарищ генерал армии, есть ли там жизнь?

Генерал: Должна быть. Обязательно должна. Потому что, если её здесь нет, то где то непременно должна быть.

Ординарец: Неужели нет на земле жизни?

Генерал: Ну, ты ее видел?

Ординарец: Нет, но я думал вы в курсе. Вы всё-таки генерал, начальник генерального штаба, у вас допуск к секретным картам и потом вы же женаты были, может видели.

Генерал: А ты не женат, что ли?

Ординарец: Нет. Я хотел, а потом решил в армию пойти. Очень мне было интересно, и я решил: либо в армию, либо жениться. С одной стороны, жениться – это на собственной шкуре испытать. Не зря же говорят: "Семейная жизнь". Вроде семейная, но всё-таки жизнь. Интересно же попробовать, самому рассмотреть, пощупать. А потом забоялся и ушел в армию. А когда в генштаб попал, думал на картах увижу на секретных. Но к картам меня не пускают.

Генерал: Рано тебе к картам. Тебе надо хотя бы до полковника дослужиться.

Ординарец: Это мне ещё долго.

Генерал: Долго. Но я тебе и так скажу. По большому секрету и ты смотри не разболтай, а то тебя расстреляют.

Ординарец: Это уж, как водится.

Генерал: Нет её на картах. Ни на наших, ни на американских, ни на каких.

Ординарец: Ох!

Генерал: Вот тебе и ох. Наши разведчики эти карты откуда только не тырили, где только не нашпионили – нету её. Никто её не видел.

Ординарец: Может американцы спрятали ловко? Может замаскировали и наши спутники не видят?

Генерал: Я тоже так думал, но потом довелось мне выпивать с одним натовским генералом. Подпоил я его знатно, так что он все был готов рассказать. Сначала бахвалился, хвастал без