Геспериды или Творения человеческие и божественные - Роберт Геррик

Что глаз не может отвести,

Что лучших ножек не найти,

Что восхищён, и, если б смел…

Но тут он снова онемел.

28. Траты разоряют

Будь бережлив, чтоб в нищету не впасть:

Опустошает к мелким тратам страсть.

29. Что есть любовь

Любовь есть круг, и он всегда в движенье:

В Бескрайности Любви его круженье.

30. Близко и далеко

Любимая близка – Эрот силён,

А далека – лежит недужный он.

31. Сестра, а не супруга

Я – старый холостяк,

И дальше будет так;

Зачем бы мне жена?

Загнуться? – не нужна!

Но я решил – найду

Ту, с кем не пропаду

И кто мне ко двору:

Возьму себе сестру;

С ней целоваться рад

Я буду – но как брат.

32. Браслет из помандеров

Браслет прислала ароматный

Мне Джулия; сей дар приятный

Лобзаю я – в мечтах о той,

Чьей он надушен был рукой.

33. Завязывая туфельку

Антее туфельку шнурую

И ножку ей в подъём целую,

Хочу и выше… но – запрет:

Она краснеет, значит – «нет».

34. Колье

Не жемчуг, не букеты роз, —

Своей любимой я принёс

Колье с гагатом в этот раз;

Она примерила тотчас…

Был восхищён я: нежил взгляд

На белых персях мой гагат!

35. Его расставание с Джулией

День нашего прощания придёт,

И я уйду в опасный свой поход —

Тогда пенатам истово молись,

Чтоб кораблю с реморой разойтись.

Те божества, что ведают морями

И властвуют на них над кораблями,

Спасут меня от смерти, коль сполна

Воздашь им: в жертву принесёшь вина.

Храня, мой друг, любовь в душе своей,

В разлуке слёзы обо мне не лей,

Но окажи, прошу, я милость эту:

Прижмись губами к моему портрету;

Останется тогда мой образ, знай,

С тобой навеки, Джулия. Прощай.

36. Как появился «стенной цветок» и почему он так называется

Почему цветок – «стенной»?

Сказ вам, девушки, такой:

Сей цветок во время оно

Был девицею влюблённой,

Но, к несчастью, заточённой

В мрачной башне – как Даная;

С милым встретиться желая,

Дева, не боясь нимало,

По стене спускаться стала;

Вдруг верёвка порвалась,

И девица сорвалась…

Видя гибель девы страстной,

Бог Эрот в цветок прекрасный

Превратил её – и он

Так «стенным»[1] и наречён.

37. Почему цветы меняют цвет

Девы, что от страсти млели,

То краснели, то бледнели;

И поныне, став цветами,

Цвет меняют (гляньте сами).

38. Его любовнице, упрекающей его за то, что он не развлекает её играми и разговорами

Коришь, что не люблю тебя, что скуп

На ласки я, что не лобзаю губ,

Что мне, мол, при свиданье невдомёк,

Как прихотям твоим польстить бы мог.

Но знай, я вере следую своей —

Любовь чем незаметней, тем сильней.

Шумнее горесть малая; бочонок

Пустой, не полный, при ударе звонок.

Тиха морская глубь; а где ревёт

Речной поток, там нет высоких вод.

Безмолвствует любовь, когда сильна —

Тогда её бездонна глубина.

Не жди признаний: говорю я мало,

Но столь великой ты любви не знала.

39. На потерю его возлюбленных

Мне теперь не знать утех:

Потерял любовниц – всех;

Первой Джулия ушла,

Вслед – Сафо, что так мила!

После – нежная Антея

С кожей облака белее;

Не узрю Электру впредь,

Мирру, что любила петь,

И Коринну – та, ей-ей,

Всех других была мудрей,

И Периллу… – где они?

Настают печальны дни:

Безутешный Геррик вскоре,

Одинок, умрёт от горя.

40. Грёза

Мне снилось, что Эрот ко мне пришёл

И стал хлестать прутами, гневен, зол;

Пруты из мирта нежны – но жесток

Был, нанося удары ими, бог;

Терпел я всё; и, жалостью смягчён,

Рубцы мне гладя, исцелил их он.

Так, жаля по-пчелиному, Эрот,

Чтоб раны нам лечить, дарует мёд.

41. Стебелёк лозы

Отросток мой (я видел сон)

Стал стебельком лозы; и он

Всё полз и полз неутомимо

К Люсии – к прелестям любимой.

Вот усики он распустил,

И ножки гладкие обвил,

Прильнул и к холмику девицы,

Объял живот и ягодицы;

К кудрям поднявшись, стебель мой

Украсил их своей листвой;

Люсия, новою красой

Сияя, так смотрелась мило,

Что даже Вакха бы пленила.

Спускаться стал – обвил и шею,

А там и руки вслед за нею;

И так всё бархатное тело

Девицы взял в полон умело;

И снова к холмику приник,

Прикрывшись листьями… – в сей миг

Истёк блаженством я; на том

Прервался сон; не стебельком

Уже я плоть свою нашёл —

То был, скорее, крепкий ствол.

42. Любви

Свободен я; уже моей свирели

Ты не услышишь жалобные трели;

Я кандалам златым теперь не рад,

Они меня отныне не прельстят:

Те, верно, любят рабские оковы,

Кто, сбросив их, опять надеть готовы.

43. О себе

Был я молод – стар сейчас,

Но задор мой не