необъятное обнять - Кирш Ли

Мир перекроен наново, пальцы

испачканы невесомой цветочной пыльцой.

Запястье моё обвивает лоза,

Тикают здесь не часы, а сокодвижение;

Усики земляники повторяют круговорот

Земли вкруг звезды,

И цепляются за опору, как за моральную ось.

Дождь по струнам, капли на ветках,

деревья чувственно обнажены и проснуться готовы.

И кажется что по силам даже гиблое дело,

самое обречённое. Но по силам отныне!

Если пёрышки гладить, ощущая сердечный стук.

Если высеять в грядки крупицы от ржавых гвоздей,

из костров от сожжённых крестов.

Если в узенькой горловине – зыбучий песок,

насладимся текучестью неотвратимого. Что ж.

Пустота и наполненность сообщающихся сосудов –

равноценное состояние.

Тебя не несёт, ты течение само.

И внутри, и на гребне волны. По умениям место твоё.

На печали стоит нефритовая печать, на которой клеймо.

За строкой улыбается Соломон и гладит по шерсти

ещё не приручённых львов.

/// переосмысление текста от 1.03.2017 - 10.03.2024.

***

вы знали, что нальётся полнотой

жемчужиной подвешенная

обязанность ночного света,

соотнесённая с тем календарным днём,

когда весна заливисто смеётся и открывает дверь, -

разбитая скорлупка дня впускает солнце,

и лучших помыслов наивность

блестит в проталинах водой;

плавильный тигель марта

растапливает зимний сон, и вдохновляет,

чтоб с лёгким сердцем дать свободу грусти,

развеяв облачком неведомых

раздумий

под небом свежей чистоты

и праздной радости открытий;

вы знали, как

серебряная личность ветра

чудесным образом сшивает

юг и север, запад и восток,

и возвращаются к себе кто верил

в правдивость крыльев вещих снов.

вы знали?..

// 10.03.2024.

***

на правом запястье - красная нить,

тонкая, шерстяная, -

в мистерии свода небесного

жизнь, колесом отполированной

прялки извечно свивается,

вращается и прядётся,

спицы сверкают росчерком метеоров,

сшивают пространство временем,

мимо

струятся странные сны

с молением загрудинным -

именем смысла да сотвори

нечто чудесное и благое,

- красная нить,

на щиколотке левой ноги

знаком взаимного

чувства живого в единое полотно.

// 16.03.2024.

***

соотношения сторон

исполненных надежд

и сетки слов нечётких планов

наводят тень на ограждения

бесцеремонных правил -

те рамками продавят стену

и ущемят любые притязанья

свободнодышащих основ

на сладость снов и тихие объятья,

но неожиданно спасенье

становится произошедшим -

щербатость края у карниза

навязчиво цепляет воротник

как будто бы случайно, и

проявляет

истинный масштаб явлений -

приблизив смысл, и отодвинув

событийность.

невмоготу -

совсем невмочь, измерить

площадь сферы изнутри,

когда все звёзды вне отражены

бликующим орнаментом

над головами;

о боги, весь лучезарный пантеон,

плесните хоть немного на алтарь

хмельного, будто откупного долю,

пусть вздрогнет здравый смысл,

сжав небеса в кулак,

и смоет всё дурное.

// 19.03.2024.

***

дудочник в Гаммельне

бродит смущённо,

одичавшая мята подпирает забор -

конфликт поколений выстроил

мизансцену, так что прогнулись

подмостки из досок,

свежеоструганных, со слезой смоляной;

есть вероятность

притчами говорить, сети плести,

научиться ближнего возлюбить,

в танце над бездной

с пчелиным упорством

учимся говорить,

не обязательно ртом и губами,

не непременно простым языком, -

бросив затею со спасением мира,

но не забыв бережно припасти

маточное молочко, для самых своих;

дудочник в Гаммельне

станет прохожим - мимо прохожим

будничной суматохи улиц дневных,

каждый услышанный

вслушаться должен

в то, что так сложно вслух

проронить.

// 20.03.2024.

***

При нисхождении в ад

плащ свой сними и повесь на ветвях

оливы у входа, цвет голубой незабудки

оставь на руках,

пыльцой невесомой,

а сотканный ветром восторг

сверни, и в груди

пронеси тайком;

вдохни - света наружного

сноп, про запас прихвати

любовь,

которая неразделима

с тоской,

мудрость, на грани безумия

с изяществом канатоходца

стелющая полотно

подвесного моста

над бездной, должна быть

с тобой.

Тогда уж ступай,

легко.

Встретимся на обратном

пути,

как будто мы были знакомы.

Снова.

// 24.03.2024.

***

из льна голубого - белое платье,

разлившимся молоком

по руслу реки

меж двух берегов;

из поля широкого -

холст живописный

струится под солнцем

мятостью льна

и прильнувшими травами

к лету, вдогонку из ягодных уст,

где маки горят как маленькие маяки

идущим по этому полю вдоль

от края до края, с краюшкой ржаного,

с горсточкой соли;

из яблока наливного - сок

молодильный, мимо сахарных уст,

с присказкой, взрослому сказкой,

в которой каждому урок

с усмешкою мудрости

и поцелуем в темя.

Ввысь

стремишься как цветок

и славишь дождь

косой стеной

идущий рядом.

Из платья - холст, из мака -

сон, который память.

// 30.03.2024.

***

я бреду как слепая корова по минному полю,

с артхаусным прошлым, волочащимся

на оборванной привязи вслед

продавленным в рыхлую землю

отпечаткам копыт;

солнечный одуванчик так горек,

что прилипнув к верхней губе

сам собою весьма недоволен,

даже возможностью превращения в молоко;

весточкой

сладкозвучной взовьётся к зениту

жаворонок из стерни, -

в тот же миг молодым телёнком

побегу по небесному полю,

погодя понимая,

что не жаворонок выпорхнул из земли.

// 04.04.2024.

***

мой дерзкий друг,

мой брат желанный, -

попутчик по странному аду Данте,

вне откровений,

отстранённый веслом от воды

челнок двухместный,

от берега к бережку -

через условную границу между,

с данью, положенной смотрителям сумрака

и обитателям мутных глубин

тихой, неспешной реки;

мой отважный товарищ,

освящённый золотом чешуи,

отражённый сверкающим небом

двойником золотистой ладьи,

причудой как звонким предвестьем,

прошитый алеющей нитью

поэтического драматизма,

тончайшей занавесью театральных сцен,

на чистовую сыгранных мною дней;

мой безголосый попутчик,

помогающий на стремнине грести, -

сила моя, поверхностного натяжения,

держащая нас на плаву

в объятиях тихой, могучей реки.

Неси.

// 06.04.2024.

***

солнце, струной тоскующей

вибрирует лучом

и вяжет, вяжет

письмена

по полотну

от горизонта и до края, -

я, заложив своё бессмертие за грош,

ловлю на выходе волну,

толкающую берег к сну

от обволакивающей яви, -

псалом ложится на скрижаль

готовым отпечатком смысла,

но тень,

подспудной грустью

накрывает будто ясный небосвод -

божественное непереводимо

на простой,

доступный хоть танцующей пчеле,

хоть голубям, воркующим весне,

кузнечикам, стрекочущим в траве,

влюблённым, шепчущим себе

извечно поэтические мысли,

язык,

понятный человеку.

Мы унаследуем

лишь пыль, и пену дней,

и ржавчину бессмысленных цепей,

упавших в тот момент,

когда любое