Развод. А была ли месть? - Дора Шабанн

— Да, мам, как ты? Прости, не успел заехать к тебе на неделе — столько деловых встреч… — он, и правда, несколько задолбался таскаться по кабакам и выслушивать однообразные, как под копирку, отказы…

Так злился, что сейчас ему было совсем не до недовольной теперь всем родительницы.

— И правильно, сынок. Кому мы, старичье, нужны, когда приходит время угасания? Работа и приложение таланта — это важно, Костя, — голос внезапно словно бы обрел прежнюю полноту и уверенность. — Я надеюсь, ты сможешь проявить себя и вновь станешь большим начальником.

Ну, для него материны честолюбивые планы никогда не были секретом, да. Наташу она долгие годы терпела лишь из-за того, что при такой жене Чарторыйский быстро получил признание и заслуженную известность.

— Конечно, мам, не тревожься. Будет и на моей улице очередной праздник.

Не самый подходящий момент пугать мнительную мать вероятным проклятием. Не сейчас.

— Я желаю тебе удачи… — матушка неожиданно тихонько всхлипнула. — Будь счастлив, сынок… теперь уж вряд ли свидимся… приводи внучек на мою могилу хоть иногда…

Что?

Глава 27

Что нас не убивает

'Не опускай рук

Не закрывай глаз

Кто знает, а вдруг

Звёзды считают нас…'

Т. Лукина «Звезды»

Наталья

Естественно, сначала я, как любая тревожная и чуть что паникующая мать, остолбенела.

Зажмурилась, пару раз глубоко вдохнула и усилием воли отодвинула все эмоции на дальний план.

После этого включился мозг.

Соответственно, я попросила обоснования и рекомендации, внимательно выслушала всё, что психолог, сопровождавший группу на протяжении всей смены, желала мне сказать. Что-то отметила себе как важное, а некоторые вещи — как требующие дополнительного изучения, поскольку категорически несвойственные Марьяне.

Пообещав принять все возможные меры, поблагодарила и распрощалась.

По дороге к припаркованной машине написала двум одногруппникам из университета, которые много лет назад избрали своей стезей личную психотерапию. Запросила контакты специалистов, работающих с детьми, чьи родители разводятся или развелись, а также тех, кто занимается суицидниками.

В машине пришлось посидеть и минут двадцать подышать на счёт, чтобы окончательно взять себя в руки и прийти в адекватное для вождения состояние.

А отправившись все же в сторону нового дома, удивилась, как много я теперь могла рассказать о своей дороге: где находятся ближайшие заправки, где и какие открылись новые магазины и кофейни, где расположены места основных вечерних, летних тусовок. Обращая пристальное внимание на привычные житейские мелочи, мозг, таким образом, старался удержать меня в реальности.

Ну что же, к дому я прибыла в целости и сохранности, пусть и с нервно дёргающимся глазом.

Состояние было такое, что об ужине речи не шло, поэтому я заварила в огромный двухлитровый чайник мяты, мелиссы, сушеных листьев смородины и липовый цвет, а потом забрала всё это добро вместе с чашкой, пледом и подушкой на балкон, где у нас было так называемое «задумчивое место».

Если кто-то устраивался там для размышлений или обретения душевного равновесия, то его нельзя было трогать, пока он сам не примет решение оттуда выбраться.

Яркой вспышкой из глубин памяти появились кадры, как с момента переезда в эту квартиру, очень часто в кресле на балконе я видела младшую дочь.

— И ничего же тебя не насторожило, старая ты ведьма, — пробормотала сокрушенно.

Честно, я никогда не считала себя отличной, шикарной или супер-пупер матерью, но до сегодняшнего дня полагала, что с обязанностями я все же справляюсь.

А вот оно, как оказалось на самом деле.

Страшно и очень неприятно.

Ну, крутимся, как можем, что уж теперь?

Дальше, устроившись в кресле и закутавшись в плед, налила в кружку свежезаваренной травы. Первую чашку выпила молча, без размышлений и рассуждений.

Потом полюбовалась немного на город с высоты птичьего полёта и отвлеклась от умиротворяющей панорамы парка, заслышав жужжание телефона.

Оказалось, это дочери прислали вечерние сообщения о том, что лагерная жизнь кипит и булькает, но в целом идёт по расписанию. В ответном сообщении напомнила девочкам, что мама их очень любит, а они умницы и красавицы вне зависимости от достигнутых результатов и мнения других.

Потом настал момент изучения контактов, присланных по моему тревожному, срочному запросу. Почитав отзывы в интернете, а также на закрытых профессиональных форумах, выбрала тех, к кому готова была прийти за помощью и сама, и привести детей. Пусть я много лет и провела, работая больше в кадровой службе, но некоторые основные постулаты своего первого образования помнила: «Если проблемы у ребенка — лечить надо родителей».

Записала себе в «Заметки» перечень срочных дел, даже беседу с Чарторыйским туда внесла, хоть и под вопросом.

И дальше грустила, прихлебывая успокоительную траву, чуть ли не до зари.

— Наталья, ты чего такая недобрая с утра? Бывший все никак денег не шлет? — Шеф, надо отдать ему должное, относился ко мне в последнее время более чем внимательно.

Покачала головой: сейчас, после бессонной ночи, проведенной в поисках выхода на балконе, неуплата алиментов Костей казалась меньшим из зол.

— Все в жизни относительно, Николай Сергеевич. Доброе утро. Но да, хоть я и предупреждала Константина Станиславовича о возможных санкциях, однако денег так до сих пор и нет.

— Не тяни. Контакт адвоката у тебя есть. Тряхните Чарторыйского хорошенько. В этот раз надо обобрать как липку, — раздав ценные указания и скоординировав планы на день, начальник ушел.

А я погрузилась в рабочую рутину, но во время кофе-паузы нашла минутку и написала как спецам-психотерапевтам, так и адвокату.

Ибо нефиг кое-кому жить слишком уж жирно.

За то время, что дочери были в лагере, я успела сходить на две индивидуальные консультации и внезапно начать разбирать не свой второй развод, а проблемы детства и созависимости с отцом-алкоголиком. Но настрой у меня был вполне оптимистичным. А еще с удовольствием пообщалась с детским психиатром и со специалистом по профилактике детских самоубийств — кого мне только не подогнали встревоженные приятели, коллеги и подруги.

— Видите ли, Наталья Михайловна, без встречи с вашей дочерью ничего определенного сказать пока нельзя, — улыбнулся мне психиатр. — Однако в первом приближении, можно предположить, что имеет место намек на так называемый «шантажный суицид». Явление, которое встречается среди детей из благополучных семей с авторитарной моделью воспитания, когда вокруг много запретов. Решение свести счеты с жизнью принимается зачастую спонтанно, чтобы «отомстить» обидчикам-родителям. «Вот умру я, они пожалеют, они поймут, как были неправы», — так думает подросток. В силу возраста, у них нет четких представлений о смерти и о том, что она необратима. Именно этим данный вид