Остров фарисеев - Джон Голсуорси

Услышав это, дама, читавшая "Таймс", улыбнулась; ее рот, вернее, все ее жесткое красивое лицо напоминало деревянных лошадок в яблоках, которых можно купить в пассаже в Сохо. Она скрестила ноги, зашуршав дорогим тяжелым шелком юбок. Казалось, вся она захрустела и затрещала, произнеся резко, не глядя на окружающих:

- А я считаю, что бедняки - очаровательные люди!

Сибилла Деннант, сидевшая на диване, рассмеялась серебристым смехом и, бросив Шелтону на колени залаявшего терьера, спросила:

- А вы, Дик? Какого вы мнения о бедных?

Шелтон в замешательстве огляделся по сторонам.

Пожилые дамы, которые уже высказали свое мнение, смотрели теперь на него, и в их взглядах он прочел полное пренебрежение.

"О, этот молодой человек? - казалось, говорили они. - И вы ждете от него каких-то разумных замечаний? Полно!"

- Какого я мнения о бедных? - запинаясь, спросил Шелтон. - Да никакого.

Дама по имени миссис Мэтток - та, что все время рассуждала стоя, посмотрела на утонченную особу, читавшую "Таймс", и, улыбнувшись своей кисло-сладкой улыбкой, заметила:

- Возможно, вы не знаете лондонских бедняков, леди Бонингтон?

В ответ леди Бонингтон только зашуршала юбками.

- Ах, миссис Мэтток, пожалуйста, расскажите нам о трущобах! воскликнула Сибилла. - Посещать трущобы, должно быть, так интересно! А здесь такая смертельная скука - только и делаем, что шьем для них фланелевые юбки!

- Бедняки, душенька, совсем не такие, какими вы их себе представляете... - начала было миссис Мэтток.

- А знаете, - прервала ее тетушка Шарлотта, выглядывая из-под гортензии, - по-моему, они такие милые!

- Вы так думаете? - резко спросила миссис Мэтток. - А по-моему, они только и делают, что на все ворчат.

- На меня они никогда не ворчат; они очаровательные люди.

И леди Бонингтон с сумрачной улыбкой посмотрела на Шелтона.

А он невольно подумал, что нужно быть необычайно храбрым, чтобы осмелиться ворчать в присутствии этой богатой деспотичной особы.

- Бедняки - самые неблагодарные люди на свете! - заметила миссис Мэтток.

"Зачем же вы тогда ходите к ним?" - спросил про себя Шелтон.

И, словно в ответ на его мысль, миссис Мэтток сказала:

- Мы обязаны помогать им, обязаны выполнять свой долг, но дождаться от них благодарности...

- Несчастные! У них такая тяжкая участь! - с иронической улыбкой заметила леди Бонингтон.

- А маленькие дети! - вздохнула тетушка Шарлотта, вспыхнув и глядя вокруг блестящими глазами. - Они такие трогательные!

- Ох, эти дети! - сказала миссис Мэтток. - Я прямо из себя выхожу при виде этих заброшенных созданий. Нет, мы слишком сентиментально относимся к беднякам!

Леди Бонингтон снова зашуршала юбками. Ее пышные плечи глубоко ушли в мягкую спинку кресла; густые темные волосы, отливавшие серебром, были высоко взбиты; рубиновый браслет сверкал на могучем запястье руки, державшей газету; она медленно покачивала ногой, обутой в туфельку из бронзовой кожи. Эта дама отнюдь не производила впечатления слишком сентиментальной.

- Я знаю, что беднякам часто совсем неплохо живется, - заявила миссис Мэтток таким тоном, словно кто-то глубоко оскорбил ее.

И Шелтон не без жалости заметил, что судьба избороздила морщинами все ее доброе лицо, - эта сетка крохотных морщинок красноречиво говорила о великом множестве добрых намерений, которые не осуществились по вине непрактичных и вечно недовольных бедняков.

- Что бы вы ни делали, они никогда не бывают довольны, - продолжала она. - Они только обижаются, когда им помогают, или же принимают помощь, но никогда за нее не благодарят.

- О, это так тяжело! - пробормотала тетушка Шарлотта.

Шелтону все больше и больше становилось не по себе. И вдруг он резко сказал:

- Будь я на их месте, я поступал бы точно так же.

Миссис Мэтток метнула в его сторону взгляд своих карих глаз, а леди Бонингтон, звякнув браслетом, промолвила, как бы обращаясь к "Таймсу":

- Мы всегда должны ставить себя на их место.

Шелтон невольно улыбнулся: леди Бонингтон на месте бедной женщины!

- О, я всецело ставлю себя на их место! - воскликнула миссис Мэтток. Я прекрасно понимаю, что они должны чувствовать. Но неблагодарность все же отвратительная черта.

- А они, видимо, не могут поставить себя на ваше место, - пробормотал Шелтон и, набравшись храбрости, быстрым взглядом окинул комнату.

Да, все в этой комнате было удивительно под стать одно другому, и все одинаково ненастоящее, словно каждая картина, каждый предмет обстановки, каждая книга и каждая из присутствующих дам были копиями с какой-то модели. Все они были очень разные, и тем не менее (подобно скульптурам, которые мы видим порой на выставках) все казались слепками с какого-то одного оригинала. Вся комната дышала целомудрием, сдержанностью, строгой логикой, практичностью и комфортом; никто здесь ничем не выделялся - ни чрезмерной добродетелью, ни чрезмерным трудолюбием, ни манерами, ни речами, ни внешним видом, ни своеобразием умозаключений.