Упадок и разрушение - Ивлин Во

И вот Марго явилась собственной персоной.

Они увиделись впервые с того июньского утра, когда она отправила Поля в Марсель на помощь перетрусившим девицам... Свидание происходило в особой комнате для посетителей. За столом друг против друга сидели Марго и Поль, между ними - надзиратель.

- Руки на стол, - сказал надзиратель.

- В "гоп-доп" сыграем? - вяло пошутила Марго, и ее безукоризненно наманикюренные ручки появились на столе, рядом с перчатками и сумочкой.

Только тут Поль заметил, как загрубели его неуклюжие ладони. Минуту оба молчали.

- Я, наверно, ужасно выгляжу? - спросил наконец Поль. - Я ведь давно не гляделся в зеркало.

- Ну, может, самую малость mal soign[35], дорогой. Тебе, наверно, не разрешают бриться?

- Обсуждать тюремный режим запрещается. Заключенным разрешается сообщать посетителям о состоянии своего здоровья, но жалобы и замечания касательно распорядка не допускаются ни под каким видом.

- Боже мой! - ахнула Марго. - Как же нам быть? О чем же разговаривать? Я, наверно, зря приехала. Ты не рад, милый?

- Коли хотите говорить на личные темы, не обращайте на меня внимания, леди, - добродушно молвил надзиратель. - Я здесь для того, чтобы заговоров не допускать. Если что и услышу, дальше меня не пойдет, а слышу я столько, что дай бог всякому. С женщинами вообще морока: то ревут, то в обмороки падают, то в истерику пускаются. С одной, - со смаком прибавил он, -падучая приключилась.

- То же, видимо, ожидает и меня, - вздохнула Марго. - Мне здесь что-то не по себе. Поль, да скажи же хоть слово, умоляю тебя?

- Как там Аластер? - спросил Поль

- О, очень мил! Днюет и ночует в Королевском Четверге. Он мне очень нравится.

Снова молчание.

- Знаешь, - сказала наконец Марго. - Очень это странно: жила я, жила и вдруг поняла, что меня больше не считают порядочной женщиной. Я ведь тебе писала: леди Периметр со мной не здоровается. Она-то, конечно, просто вздорная старуха, но в последнее время это не единственный такой случай. Как тебе это нравится?

- Не все ли тебе равно? - ответил Поль. - В конце концов, все они -зануды.

- Конечно, зануды, но мне неприятно, что это они меня бросили. Мне все равно, но все-таки обидно, особенно за Питера. Тут ведь не одна леди Периметр, а и леди Вагонсборо, и Фанни Простотакк, и Сперты - словом, все. Какая жалость, что все это началось, как раз когда до Питера дошло наконец, что он - граф... Это внушит ему всякие неправильные мысли, как ты находишь?

- Что новенького в Южной Америке? - резко перебил ее Поль.

- Поль, не будь злюкой! - прошептала Марго. - Ты бы этого не сказал, если бы знал, каково мне.

- Извини, Марго. Но я действительно хочу знать, как там дела.

- Дело мы сворачиваем. Нам мешает одна швейцарская фирма. Но, говоря словами Контроверса, к остракизму это никакого отношения не имеет. По-моему, я просто старею.

- Чушь! Всем этим мымрам за восемьдесят, а тебе еще до этого далеко.

- Я так и знала, что ты не поймешь, - ответила Марго и умолкла.

- Еще десять минут, - сообщил надзиратель.

Все получилось не так, как мы хотели... - сказала Марго.

Они поговорили о том, где бывает Марго и что читает Поль. Потом Марго сказала:

- Поль, я пошла. Я больше не могу этого выдержать.

- Спасибо тебе, что пришла, - ответил Поль.

- Я приняла одно важное решение, - проговорила Марго. - Только что. Я выхожу замуж за Контроверса. Как это ни грустно, но выхожу.

- Это из-за того, что я так кошмарно выгляжу? - спросил Поль.

- Нет, просто так получается. Из-за того, что ты сказал, тоже, но в другом смысле, Поль. Я не могу поступить иначе. Понимаешь, милый? Это и тебе поможет. Только ты не думай, что это из-за тебя одного. Просто так уж вышло. Милый, милый, до чего же трудно это объяснить!

- Если желаете поцеловаться на прощанье, - вмешался тюремщик, - то тем, которые неженатые, это, вообще, не положено... Ну, да уж для вас сделаю исключение!..

О, черт! - сказала Марго и, не оглядываясь, вышла вон.

Поль вернулся в камеру. Его ждал ужин - пирог с голубями, в крахмальной салфетке. Но Полю было не до еды: ему было больно оттого, что ему нисколечко не больно от всей этой истории.