Глухомань - Борис Васильев

— Восстал на спонсорские деньги, — нехотя пояснил Анд-рей. — Вот это меня и насторожило, если честно. В общем, я, наверно, не прав. Как решишь, крестный, так и будет.

— Один сезон халтуры, всего-то один, — жалобно сказал Федор. — Подготовлю охранников, молодежи тоже где-то вкалывать надо. А кому они тут нужны, в нашей-то глухомани? Только либо в охранники, либо в качки. Так уж лучше в охранники, правда?

— Ну если на сезон, то это неплохо, — сказал я. — И денег подработаешь, и ребят к делу пристроишь. Нормально, Анд-рей, пусть Федор попробует. Как там отец? В субботу мы с Танечкой заедем к вам.

Кажется, Ким опять воспрял духом, продав на корню урожай заново отстроенных теплиц. И даже повеселел, не уставая повторять, что корейцы — лучшие огородники в мире. Только радость его носила какой-то странный, наигранный характер, как мне показалось. Я поделился этой мыслью с Андреем, а он невесело покивал головой.

— Отец подписал заем по требованиям Зыкова.

— Тебя это беспокоит?

— Пока нет. Только весь урожай пошел оптом и совсем не по рыночным ценам.

— Почему?

Андрей вздохнул:

— Это ты, крестный, лучше сам у отца спроси.

Я спросил. И понял, что отвечать Киму не хочется. Лицо у него потемнело, но не ответить другу он не мог.

— Урожай мне не принадлежит.

— То есть как это — не принадлежит? Кто-то на корню скупил, так, что ли?

— Разделение труда. Кто-то выращивает, кто-то продает. Это разумно, если вдуматься.

— И тебе хватило, чтобы рассчитаться с долгами?

— Проценты заплатил, и то хорошо.

— При такой системе ты будешь все время вкалывать ради процентов. А долг будет висеть?

Ким помолчал. Сказал с горечью:

— Я умею выращивать огурцы с мелкими семенами и помидоры без жижи под кожурой. Я знаю, чего просит от меня овощ, но выяснилось, что я не могу ему этого дать. Знаешь, сколько стоят удобрения, минералы, подкормка? Столько, что мне все время не хватает денег. Какое-то чертово колесо… — Он вздохнул. — Я думал, что люди будут есть мои помидоры, а им не хватает на хлеб. А мне не хватает на помидоры. Оказывается, надо не столько уметь выращивать овощи, сколько уметь выращивать деньги. А я этого не умею. Не умею так выживать.

— А как ты, огородник, выживал в ссылке в просторных степях Казахстана?

— В ссылку меня отправила злая власть, а люди кругом были добрыми. Русские, казахи, немцы Поволжья, чеченцы. Жили, как братья, помогали друг другу чем только могли. Выживал тот, кто умел дружить. А теперь люди становятся недобрыми. Мы живем в злое время, когда выживает не тот, кто умеет дружить, а тот, кто умеет перешагивать через дружбу и даже через друзей.

Я вспомнил Вахтанга, которого всегда восхищала дружба народов. Тогда Ким яростно спорил с ним, теперь сам заговорил о ней. Все мои друзья кончали мечтой о дружбе и братстве, но где-то кому-то было наплевать на наши мечты. И почему-то сказал:

— Все видно из колодца. Даже звезды в полдень.

— Россия разглядывает звезды только на погонах, — хмуро уточнил Альберт.

— Что ты имеешь в виду?

Ким помолчал. Сказал с неожиданной твердостью:

— Я разрешил сыну поехать в Афганистан, потому что он кореец. Но он никогда не поедет воевать в Чечню, потому что он — кореец.

— Я не очень тебя понял. Извини.

— Чеченцы спасли Андрею жизнь, когда его ужалила змея. Всей семьей отсасывали яд, поили настоями, кормили. Да что говорить!..

— Ты думаешь, что в Чечне будет…

— Будет! — резко сказал Ким. — Уж что-что, а аргументы для глухоманцев мы находить научились.