На огненной черте - Константин Михайлович Симонов

Д у б о в о й (берет вещи). Слушаюсь, товарищ капитан.

К р у п и н. Надо врача ей вызвать. В медсанбат отвезти. (Громову.) Я пойду организую.

Д у б о в о й. Разрешите идти, товарищ капитан?

Г р о м о в. Разрешаю.

Крупин и Дубовой уходят.

(Берет бутылку и наливает себе.)

Субботин убирает чемодан.

Во славу русского оружия! (Пьет, закусывает.) Вот, Суббота, какие дела… Война идет, людей убивают… а тут человек родился… Солдатская дочь родилась… Сирота… (Помолчав.) А я тебя женить хотел на этой Люське. Выходит, ты Руслан, а остался без Людмилы.

С у б б о т и н. А мне ее и не надо.

Шум подъехавшей машины. Субботин выбегает посмотреть, кто приехал. Слышен голос Русакова: «Где комбат?» Входят  Р у с а к о в  и  Ш е в ч е н к о. Громов, пошатнувшись, встает.

Р у с а к о в. Это что такое?

Г р о м о в. Товарищ генерал армии, первый батальон выполняет задачу. Командир батальона капитан Громов.

Р у с а к о в. Выполняет задачу? Вижу, какую ты задачу выполняешь. (Шевченко.) Полюбуйся, Григорий Остапович, что в твоем «лучшем» батальоне делается. И ты мне его на Героя представлял? Комбат пьянствует, а рота блуждает по передовой, попадает в засаду и теряет пять человек ни за что. И это командир?!

Г р о м о в. Виноват, товарищ генерал армии.

Р у с а к о в. Виноват? Ты преступник! Ты солдат своих пропил! Негодяй! Командир батальона? Капитан? Нет! Ты опозорил свои погоны. Под арест! В трибунал сегодня же! Разжаловать в рядовые — и в штрафной. Вон отсюда!

Громов, понурив голову и пошатываясь, уходит. Запыхавшись, вбегает  К р у п и н.

К р у п и н. Товарищ генерал армии, заместитель командира первого батальона по политической части капитан Крупин.

Р у с а к о в. Хорош заместитель по политической части. А ты где был? Почему допустил до этого?

К р у п и н. Виноват, товарищ генерал армии.

Р у с а к о в. «Лучший батальон»! «Первый батальон»! Разгильдяи! Где заместитель по строевой?

К р у п и н. Позавчера тяжело ранен. Эвакуирован в тыл.

Р у с а к о в. Где адъютант старший?

К р у п и н. Адъютант старший Кошкин уехал искать вторую роту.

Р у с а к о в. Раньше надо было думать о роте. (Успокаиваясь.) До возвращения старшего адъютанта будете командовать батальоном. Громова арестовать — и в трибунал.

К р у п и н. Слушаюсь.

Входит  М а ш а, бледная, взволнованная.

М а ш а. Разрешите, товарищ генерал? Рядовой Ковалева.

Р у с а к о в (присматриваясь). А-а! Никак, старая знакомая? Это я тебе, стрекоза, орден Красного Знамени за Днепр вручал?

М а ш а. Мне, товарищ генерал.

Р у с а к о в. Помню, помню. Заслужила. Вот хоть один человек здесь есть, который свое дело хорошо делает. Ну чего тебе, стрекоза? Обращайся.

М а ш а. Товарищ генерал, у капитана Громова личная трагедия. Его бросила жена и увезла… неизвестно куда дочку увезла. Он любит дочку… Товарищ генерал, он не пил раньше.

Р у с а к о в. Это еще что? Откуда эта заступница явилась? Черт знает что тут творится! Выходит, этот Громов еще бабник?

М а ш а. Товарищ генерал…

Р у с а к о в. Молчать! Ты, стрекоза, прыгай, да не запрыгивай куда не надо — в тыл попадешь! Кругом! Марш!

Маша убегает, закрыв лицо руками.

Милую завел? За любовника пришла просить?

К р у п и н (твердо). Никак нет, товарищ генерал. Санинструктор Ковалева — серьезная, строгая девушка, хорошая комсомолка. И у капитана Громова нет никакой милой.

Ш е в ч е н к о. Это правда. Ковалева ведет себя очень скромно.

Р у с а к о в. А что ж это за выходка?

К р у п и н. Разрешите объяснить, товарищ генерал… Ковалева любит капитана Громова. Любит серьезно, по-настоящему… Кстати, без взаимности. Громов не обращает на Ковалеву внимания, даже обижает ее… Она переживает, конечно. Это глубокая любовь, товарищ генерал. Она заслуживает уважения.

Р у с а к о в. Ох, беда мне с этим женским полом. Обязательно любовь разведут. Кто мелкую, кто глубокую. Выходит, я ее зря обидел, эту стрекозу?

К р у п и н (твердо). Зря, товарищ генерал.

Р у с а к о в. А ты, капитан, на передовой такой же смелый, как с начальством?

К р у п и н. Об этом не мне судить, товарищ генерал.

Ш е в ч е н к о. Капитан Крупин — исключительно смелый офицер.

Р у с а к о в. Ну тогда еще ничего. А со стрекозой этой уладим. Найдем случай. Можете идти, капитан.

Крупин уходит.

И твоя вина тут есть, Григорий Остапович. Сам знаешь — прозевал. На первый раз взыскивать не буду — вижу, что тебе и так тяжело.

Ш е в ч е н к о. Тяжело, товарищ командующий. Жалко Громова. В первый раз сорвался — и сразу в штрафной. Я бы ходатайствовал…

Р у с а к о в. Решения отменять не буду. Не проси. Не прощу я Громову этих пяти человек. Если мы, Григорий Остапович, безобразия прощать будем, нам с тобой народ не простит.

Ш е в ч е н к о. Понимаю, товарищ командующий. И все-таки жалко. Такой командир… Яновку его батальон отстоял.

Р у с а к о в. Что ж, из штрафного тоже возвращаются. Если настоящий человек — делом оправдается, а дерьмо — туда и дорога! На этом кончили! Едем! (Уходит с Шевченко.)

Шум отъезжающей машины. Медленно входит  Г р о м о в  и останавливается у стола.

Г р о м о в. Все!.. Андрей Громов — штрафник… (Наливает из бутылки в стакан, берет его и вдруг бросает об пол.)

В дверь заглядывает  С у б б о т и н.

Нет… Не будет этого… (Достает пистолет и подносит к виску.)

С у б б о т и н (кидается и хватает его за руку). Что вы делаете, товарищ капитан? Нельзя!

Г р о м о в (борется). Пусти, Суббота!

Вбегает  К р у п и н  и вместе с Субботиным отнимает пистолет. Громов садится.

К р у п и н (пряча пистолет в карман). Ты с ума сошел?

С у б б о т и н. Стреляться хотели.

К р у п и н. Ладно, иди.

Субботин уходит.

Баба! Тряпка!

Г р о м о в. Вася, друг боевой! Все! Жизнь кончена!

К р у п и н. Стыдно, Андрей! Не ждал я от тебя. В атаки ходишь, а тут скис, как баба. Знаю — трудно. Но ведь заслужил?

Г р о м о в. Заслужил.

К р у п и н. Значит, терпи.

Вбегает  М а ш а.

М а ш а. Товарищ капитан… Андрей Михайлович… Я хочу…

Г р о м о в. Пожалеть хотите? Бедный Громов?.. Кто вас просил лезть? «Личная трагедия»!.. Идите вы с вашей жалостью…

К р у п и н. Андрей!

Маша растерянно стоит, потом поворачивается и, опустив голову, медленно уходит.

Зачем обидел? Ведь любит она тебя. Ради тебя на все идет. А ты в лицо ей плюешь.

Г р о м о в. Теперь все равно, Вася.

К р у п и н. Не будь тряпкой! Теперь-то и не все равно. В атаку многие ходят. И у виска спусковой крючок нажать не так уж трудно. Твое испытание потяжелее. Вот сейчас будет ясно, чего ты стоишь. Человек ты или так… хлам. Возьми себя в руки, Андрей. Не верю, что пропадешь. Вернешься! Ждать тебя будем.

Г р о м о в. Спасибо, Вася. (Встает и обнимает его.) Прощай, мой друг боевой. Не поминай лихом…

К р у п и н. Не прощай, а до свиданья. До свиданья, Андрей. А теперь… прости, но я должен… (Подходит к двери и делает знак.)

Входят  д в а  с о л д а т а  с винтовками.

Капитан Громов, вы арестованы. (Солдатам.) Ведите.

Громов, опустив голову, идет к двери. Солдаты выходят за ним. Крупин с отчаянием машет рукой. Входит  С у б б о т и н.

С у б б о т и н. Товарищ капитан, разрешите обратиться.