Гусиное перо - Семён Львович Лунгин

научном плане, а… как бы вам сказать… в стилистике, в манере изложения. Если хотите, в плане этическом. Если уж вы пришли в соседнюю квартиру, так ведите себя как доброжелательный гость. Ведь вам там рады. Чего ж вы все топчете, передвигаете мебель. Ведь и до вас здесь кто-то жил и, знаете, работал. Не так уж безуспешно работал… Ваше поколение, к несчастью, уже не застало Николая Ивановича Вавилова, а ведь в сущности… Вот именно… Уж больно нетерпимы вы — физики новой формации, больно на оккупантов похожи, простите мне эту военную терминологию. У меня у самого сын физик. Тоже агрессор вроде вас… Исследование на стыке наук — это же не стычка — «давай стыкнемся»! Это же не по морде надавать. Это скорей роман, если хотите. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, с появлением нового организма… Ну, так. Отзыв написан… Как вам угодно… Нет, я сейчас ухожу. Буквально через две минуты… Кладу его у телефона, он будет вас ждать. Желаю успеха, этцетера, этцетера… (Положил трубку.)

Часы бьют четверть.

Восемь пятнадцать. Где Сергей Федорович?

И в тот же момент звонок в передней.

М а р ь я  Т р о ф и м о в н а. Приехал.

Бахметьев неторопливо снял куртку, Марья Трофимовна помогла ему надеть пиджак и подала портфель. Снова звонок.

Ну чего раззвонился? Позвонил раз — и ступай в машину. Так нет, надо ему весь дом перебудить.

Г л е б  Г л е б о в и ч. Марья Трофимовна, тут отзыв лежит. Заедет один господин по фамилии Алексеев — это ему. (Вышел в переднюю.)

Хлопнула дверь. Марья Трофимовна убрала со стола и пошла на кухню. Появился  В и к т о р  и плотно закрыл дверь, ведущую в переднюю и на кухню.

В и к т о р. Иди.

Боязливо переступив порог, в столовую вошла  Л е н а. На ней не по размеру огромная полосатая Викторова пижама.

(Протянул Лене телефонную трубку.) Ну чего же ты боишься? Звони.

Л е н а (набрала номер; говорит очень тихо). Вера? Это Лена говорит. Андрей Петрович не пришел?.. Нет, нет, не надо, не зови. Скажи ему, что я сегодня опоздаю. Если спросит вчерашний анализ на нержавейку, у меня в левой тумбочке… Потом расскажу… Ну, в общем, я, кажется, замуж вышла…

В и к т о р (схватил Лену и поцеловал). Почему «кажется»?

Л е н а. Пусти… (В трубку.) Спасибо… Ладно, потом…

Г о л о с  С о ф ь и  А л ь б е р т о в н ы (из спальни). Марья Трофимовна!..

Лена бросила трубку, вырвалась из объятий Виктора и остановилась в растерянности. Дверь из передней начала открываться, но Виктор прижал ее плечом.

В и к т о р (шепотом). Беги!

И Лена, путаясь в сползающих пижамных штанах, убежала в комнату Виктора. Виктор отпустил дверь, и в столовую вошла  М а р ь я  Т р о ф и м о в н а.

М а р ь я  Т р о ф и м о в н а (укоризненно посмотрела на Виктора, покачала головой и громко сказала в направлении спальни). Иду!

В и к т о р. Няня!.. (И приложил палец к губам.)

М а р ь я  Т р о ф и м о в н а. И не подумаю. Безобразник!

Виктор взял со стола вазочку с печеньем и унес в свою комнату. Марья Трофимовна посмотрела ему вслед и решительно пошла в спальню. Из комнаты Виктора вышла  Л е н а.

Л е н а. Может, я на кухне?

Г о л о с  В и к т о р а. Ну что за глупости. Иди в ванную. Налево вторая дверь. Зеленое полотенце — мое.

Лена ушла, и в столовую тут же вошли  С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а  и М а р ь я  Т р о ф и м о в н а.

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. Нет, этого не может быть… Вы чего-то не поняли, Трофимовна.

М а р ь я  Т р о ф и м о в н а. Вот вам не хочется так думать, вы и говорите, что я не поняла. А я все поняла. Я, милая вы моя Софья Альбертовна, в мирное время сама с мужем полтора года прожила, пока его, царствие ему небесное, на германскую войну не угнали. Чего уж тут не понять?

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. Глупости вы говорите, глупости!.. (И остановилась у двери комнаты Виктора.) Витюша!..

Г о л о с  В и к т о р а. Да, мама?

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. Витюша… Ты… один?

Г о л о с  В и к т о р а. Да, мама.

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а (распахнула дверь). Видите, он один. И все-то вам пригрезилось.

М а р ь я  Т р о ф и м о в н а (обалдело). Господи… Ды, господи…

В и к т о р  вышел. Он уже одет.

В и к т о р. Доброе утро, мама. (И привычно поцеловал ее в лоб.)

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. Марья Трофимовна, несите завтрак.

Марья Трофимовна вышла.

Нянька совсем выжила из ума. У нее галлюцинации. Ты знаешь, что она мне сказала?

В и к т о р. Знаю. Видишь ли, мама, я намерен тебе сказать, что я намерен… В конце концов, мне двадцать четвертый год. Я уже лысею — вот!.. У моих товарищей жены, дети… И я намерен… По нескольку детей, мама. У Жени Каретникова второй ребенок. И вот, как говорят в книжках, я встретил женщину… Она тебе безусловно понравится, мама. Конечно, если ты будешь терпима… И я, мама… (Голос его вдруг зазвучал строго.) И я надеюсь на это… Конечно, она, вероятно, не совсем твой идеал, но… Вот… Что тебе еще сказать? Ну… Я люблю ее… И… Вот… Я намерен… Собственно, я уже…

И тут Виктор заметил, что в дверях комнаты стоит Лена. Она одета, через руку перекинута пижама.

Вот, Елка, моя мама… Ну… Ну, а я должен бежать. Я и так уже до последнего предела… Мама! Елка!.. Ну, любите друг друга… А я бегу… Да… вот так…

Виктор ушел. Пауза.

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. Няня, кофе готов? Давайте нам завтракать. Садитесь, прошу вас.

Л е н а. Я только повешу пижаму. Спасибо.

Лена ушла в комнату Виктора. М а р ь я  Т р о ф и м о в н а  внесла на подносе две чашки и поставила их на стол.

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. Почему эта чашка без молока?

М а р ь я  Т р о ф и м о в н а. Витюша не пьет с молоком.

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. Витюша уже улетел в институт.

М а р ь я  Т р о ф и м о в н а. Улетел? И не поел, и не попил. Господи…

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. Куда ж вы уносите, Марья Трофимовна? Поставьте. Елка, кофе вы пьете с молоком?

Вошла  Л е н а.

М а р ь я  Т р о ф и м о в н а (охнула). Господи Иисусе Христе, сыне божий, помилуй мя, грешную…

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. Ступайте, Трофимовна. Садитесь.

Марья Трофимовна вышла. Пауза.

Скажите, Елка — это от Ольги или Елены?

Л е н а. От Елены. Меня зовут Лена Куркина.

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. Пейте, милая. Кофе остынет. Хотя, может, вы не любите горячего? (Пауза.) Ваша семья живет в Москве?

Л е н а. Мои родители умерли.

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. Давно?

Л е н а. Да. Еще до войны.

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. В вазочке красная смородина. Мы все ее очень любим. В ней есть такая, знаете, терпкость. А где же вы воспитывались?

Л е н а. До шестнадцати лет в детдоме.

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. А чем вы занимаетесь?

Л е н а. Я лаборантка.

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. У вас нет высшего образования?

Л е н а. Да, нет.

С о ф ь я  А л ь б е р т о в н а. «Да, нет» — не говорят. Это бессмыслица. Говорят просто «нет».

Л е н а. Просто нет.

С о ф ь я