Жертва по призванию - Галина Кор

Набираюсь смелости и спрашиваю:

— Эм… посоветуйте, как правильно поступить, — начинаю издалека.

— Сразу отшивай! Я подтверждаю, мужикам только секс от вас и нужен… — перебивает, и дает совет совершенно не по теме.

— Стоп! Это, конечно, была плохая идея, начинать с вами разговор, но бабушке плохо, а скорую она не хочет вызывать. Что мне делать?

— Вызывай! Я сейчас! — срывается и бежит к воротам.

Пока я набираю скорую и диктую её паспортные данные и жалобы, калитка открывается, и сосед заходит с таким же громилой, как и он.

Последнюю фразу диспетчера от растерянности просто не услышала, поэтому отвечаю:

— Ага, ждем, — и кладу трубку.

Эти двое уверенно заходят в дом, а я топчусь на пороге, не решаясь.

— Вот дурная! — ругаю себя. — Вообще-то я здесь живу! — открываю дверь и захожу.

Сосед стоит на пороге бабушкиной комнаты, а второй с ней разговаривает.

— Какое давление? Угу… — слышу обрывки фраз.

Хочу пройти в бабушкину комнату, чтобы быть в курсе разговора, но сосед не дает пройти.

— Пошли на кухню, — оттесняет меня своей мощной фигурой, заставляя изменить курс.

Деваться некуда — приходится зайти на кухню. Присаживаюсь на стул и, потупив глаза в пол, жду результата: либо скорая быстрее приедет, либо тот, который у бабушки (как я понимаю, он врач), выйдет и скажет хоть что-то…

Сосед тоже молчит. Оперся плечом о косяк, и видно, что прислушивается к тому, что говорит его друг.

Через пару минут в кухню заходит тот второй…

— Здравствуйте, — подскакиваю со стула, — как там бабушка?

— Надо везти в больницу, — пожимает плечами.

— Ну ты же врач! — возмущенно подмечает сосед.

— Травматолог, — уточняет второй. — Чем мог, я помог. Лучше отвезти в стационар и там наблюдать. Скорую вызвала? — смотрит на меня вопросительно.

И тут в окне замелькали проблесковые маячки. Подъехала скорая.

— Выйду, открою калитку, — говорит сосед Андрей и идет к выходу.

А я топчусь на месте, не зная, о чем разговаривать со вторым, как я понимаю, тоже соседом.

— А вы тоже наш сосед?

— Ага, живу напротив. В сорок восьмом доме. Макар Захарович, — протягивает руку и на его лице расплывается обворожительная улыбка.

— Яна, — протягиваю руку в ответ. — Я внучка Варвары Григорьевны.

— Что-то я тебя никогда не видел? А живу я в этом районе уже лет десять.

— Я была здесь очень-очень давно, когда маленькой была.

— Далеко жила?

От неудобных расспросов меня спасает бригада скорой помощи. Они уверенно проходят в комнату бабушки и начинают свой опрос. Тут же на месте делают ей кардиограмму, колют какие-то уколы и предлагают госпитализировать.

Бабушка, понятное дело, против, сосед Андрей настаивает, второй сосед испарился, а я пытаюсь её переубедить, уверяя, что в больнице ей сразу станет легче.

Собираю кое-какие вещи и, сев с ней в скорую, везу её вместе с бригадой в приёмное отделение. Пока её определили в палату и я дождалась осмотра врача, прошло ещё несколько часов. Вроде ничего страшного — вовремя обратились. На завтра ей назначили кучу анализов, УЗИ и что-то там ещё… На их основе поставят точный диагноз. Пока врач озвучил артериальную гипертензию.

Выхожу на улицу. Уже темно. Возле приемного отделения стоит трактор соседа. Мигает фарами, подзывая.

Вздыхаю, и подхожу.

— А вы что здесь делаете?

— Тебя жду.

— Зачем?

— А как ты собираешься добираться домой? Последний автобус приезжает у нам на конечную в восемь.

— Вызвала бы такси, — пожимаю плечами.

— Садись уже, — отвечает нервно. Наверное, надоело уговаривать.

Карабкаюсь в его танк, как пингвин на льдину.

Едем. Он молчит. Но в воздухе чувствуется напряжение. Видно, придумывает для меня что-то позабористее.

— И что там у бабы Вари? — наконец-то рожает вопрос.

— Артериальная гипертензия. Завтра возьмут анализы, скажут точнее.

— Вот странно получается… Жила-жила бабулька, практически не болела, а тут появляешься ты и, не прошло и месяца, как она загремела в больницу.

— Это вы сейчас к чему?

— А к тому, что, может, ты и не внучка, а аферистка? — поворачивается в мою сторону. При свете мелькающих фонарей его глаза сверкают злобно, а выражение лица совершенно недоброжелательное.

— Так может и вы не тот, за кого себя выдаете? А? Прикидываетесь заботливым соседом, а сами…

— А сам?.. — уточняет. При этом на скулах заиграли желваки.

— А сами вывозите старушек в забытую богом деревню, переоформив их жилье на себя.

— Вот ты дура! Долго думала?

— Не дольше вашего. Сами вы… — хотела сказать гадость, но передумала. Если бы у него были какие-то противозаконные планы, то он бы не притащил врача-соседа, пусть и травматолога. — Ладно, простите.

— Чего это вдруг?! — недоверчиво.

— Я правда не думаю, что вы занимаетесь чем-то таким… Кстати, а чем вы занимаетесь?

— Трансплантологией. Шутка. Цех у меня деревообрабатывающий.

— Понятно. Стругаете Буратин?

— Смешно, оценил… — хмыкает.

— А ты чем занимаешься?

— Пошла учиться на маникюршу.

— А чо так? Не хватило ума поступить в университет?

— Хватило. Бросила. — отворачиваюсь к окну. Не рассказывать же ему об Игоре и сыне его Вадиме.

На мою удачу мы практически приехали. Сосед останавливается у своих ворот, а я, выпрыгнув из машины, решаю сказать что-то такое… что должно закопать между нами топор необъявленной войны.

— Послушайте… дядя Андрей…

Замирает, так и не открыв ворота.

— Чего? — Медленно поворачивается. — Какой я тебе дядя?

— Ну… я не знаю ваше отчество… — прихожу в замешательство. По-моему, он меньше обиделся на то, что я обозвала его черным риелтором, чем на приставку «дядя» к его имени.

— Иди домой, не беси меня. — Отворачивается и продолжает бубнить: — Дядя… капец… Подкинул же мне Бог племянницу. За какие грехи, спрашивается?

Вот и закопала топор… по-моему, я его наточила.

Глава 42. Дятел

Весна пролетела незаметно. Мои курсы длились ровно три месяца, и вчера Мария, которая, собственно, и вела их, выдала мне диплом. У нее собственный салон красоты в центре города, который очень популярен у местной элиты. Конечно, это не Гарвардский диплом, но все же — это мои достижения. Пусть и небольшие, пусть и не в той сфере, которая меня по-настоящему интересует, но всё-таки...

Бабушка пролежала в больнице две недели. Возможно, её держали бы и дольше, но она отказалась. Всё рвалась на свою работу, переживала, что некому её подменить.

С того момента ей ещё пару раз становилось плохо, но она пила лишь свои таблетки и отказывалась от помощи. Пожилые люди, как малые дети… Нужно иметь железные нервы,