Московские каникулы - Андрей Ирмович Кузнецов

К а т я. Моя мама так говорит: тот счастливый, кому подумать некогда, счастливый он или нет.

А л е ш а. Это, наверно, правильно. Только как же тогда это самое… гармоничное развитие личности? Если только в свою профессию упрешься, чтоб настоящих результатов добиться?

К а т я. Я сама об этом думала… Может, гармоничное — это потом, когда больше свободного времени будет? А в десятом классе нам и вздохнуть не придется…

А л е ш а (вздохнув). Правда, в десятом не соскучишься… Я, может, еще в училище поступлю.

К а т я. В медицинское?

А л е ш а. Все-таки год сэкономлю… (Помолчав.) Даже удивительно… Мы с тобой только встретились… А у меня такое чувство, будто мы давно-давно знакомы.

К а т я (усмехнувшись). А ты не очень верь чувствам… Я вот одного человека давно-давно знала, а он мне сегодня такое сказал… Я его будто в первый раз увидела… (Снова забивается в угол скамьи.)

А л е ш а (присматриваясь). Слушай, а ты ведь простужена…

К а т я. С чего ты взял?

А л е ш а. У тебя озноб…

К а т я. Промокла под дождиком. Он хоть и летний, а вот никак согреться не могу.

А л е ш а. Тебе горячего надо! (Шарит по карманам.) Вот черт, без копейки ушел… У тебя в сумке ничего теплого нет?

К а т я. Полотенце только.

А л е ш а (снимая куртку). Тогда накинь, пожалуйста…

К а т я (грубовато). Новое дело! Не надо.

А л е ш а. Ну, пожалуйста! Десятиклассники друг дружке всегда ведь помогать должны, верно?

Катя молчит.

(Ободренный ее молчанием, накидывает ей на плечи куртку.) Теплее?

К а т я. А ты как же?

А л е ш а. Ну, мне-то чего сделается!

К а т я. Вот если б ты уже врачом был… Полечил бы.

А л е ш а. А я и так могу! Тебе надо аспирин принять, чаю горячего напиться, укрыться потеплей!

К а т я. Скажи еще — поужинать…

А л е ш а. И поужинать — само собой! Знаешь что? Пошли к нам?

К а т я (испуганно). Куда — к вам?

А л е ш а. Домой. Тут близко. Знаешь, мама как обрадуется?! Ну, что я вернулся. И вообще… Она у меня добрая, гостей любит. Нет, правда!

К а т я. Нельзя так… Только познакомились — и вдруг домой…

А л е ш а. Но это же чистейшие условности — только познакомились или не только! Если человек в трудном положении — надо ему помочь? Ты разве так бы не сделала? Не помогла?

К а т я (серьезно). Я бы помогла.

А л е ш а. Вот видишь! Мама нас таким ужином накормит! Тебе сразу лучше станет! У нас этих пирожков целое блюдо! И на обед, кажется, телячьи отбивные были…

К а т я (жалобно). Ой, зачем ты про еду… Я такая голодная, что куда угодно пойти могу…

А л е ш а. И правильно сделаешь! Пошли, пошли, не раздумывай!

К а т я (последние колебания). Может, правда пойти к твоей маме?

А л е ш а. Конечно же! И затеем пир горой!

Подхватив одной рукой сумку, а второй взяв Катю за руку, Алеша увлекает ее за собой. Входит  У б о р щ и ц а, смотрит им вслед.

Пауза.

С противоположной стороны входит усталая  Ж а н н а.

Ж а н н а. Добрый вечер…

У б о р щ и ц а. Добрый, если не шутите.

Ж а н н а. Скажите, вы тут девушку лет шестнадцати не видели?

У б о р щ и ц а. Чего это сегодня все девушек ищут… Мало их тут у нас за день мелькает?

Ж а н н а. Да, конечно… (Хочет идти.)

У б о р щ и ц а. Постойте! Ваша-то какая из себя — с косой?

Ж а н н а. Нет, стриженая… Без плаща, в одной кофточке. Сумка спортивная с ней должна быть…

У б о р щ и ц а. Так бы сразу и сказала! Это, значит, ты ее сестра? С которой она поссорилась?

Ж а н н а (обрадованно). Она вам рассказывала?

У б о р щ и ц а. А то как же! Гордость ты ее обидела сильно. Имущество не отдала! Только я думала — ты старше.

Ж а н н а. Где же она?

У б о р щ и ц а. Ушла. А правду сказать — увели ее.

Ж а н н а (испуганно). Милиция?

У б о р щ и ц а. Милиция что! Парень ее увел!

Ж а н н а. Куда увел? Зачем?

У б о р щ и ц а. Пугать не хочу, только времени зря не теряй, беги за сестренкой в темпе! Да не сюда, в эту сторону!

Жанна убегает. Уборщица с сочувствием смотрит ей вслед.

З а т е м н е н и е.

Улица. Вечер. Идет  О л е г. Его догоняет запыхавшаяся  Ж а н н а.

Ж а н н а (кричит). Стойте, Жданович!

О л е г (остановившись). Стою.

Ж а н н а. Где Катя?

О л е г (изумившись). Это вы меня спрашиваете?

Ж а н н а. Не притворяйтесь, я все знаю!

О л е г. Человек, знающий все, не должен задавать вопросов.

Ж а н н а. Не ломайтесь, мне не до этого. Куда вы девали мою сестру?

О л е г. Вы что, серьезно?

Ж а н н а. Лучше говорите правду! Катя у вас?

О л е г (присвистнув). Вот у вас какая информация…

Ж а н н а. Вы немедленно скажете мне свой адрес, не то…

О л е г (насмешливо). Не то?

Ж а н н а. Хорошо же, адрес я через милицию узнаю! Но вы мне за все ответите! (Убегает.)

Олег с изумлением смотрит ей вслед.

З а т е м н е н и е.

Комната Ждановичей. В ней темно. Входят  А л е ш а  и  К а т я. Алеша зажигает свет.

А л е ш а (с удивлением). И здесь никого… (Берет со стола записку.) «Как ты приказал, мы уехали на дачу. Ужин в холодильнике. Мама».

К а т я. Я тогда пойду…

А л е ш а. Что ты! И не думай даже!

К а т я. Раз твоей мамы нет…

А л е ш а. Ужином я тебя и сам накормить сумею.

К а т я. Нет, мне нельзя оставаться…

А л е ш а. Да ты что, боишься меня? Съем я тебя, что ли? Это ты, пока голодная, представляешь опасность. Поэтому я быстренько харч приволоку. А ты пока радио включи. Или на коллекции полюбуйся. (Выходит.)

Катя с интересом рассматривает витрины с монетами. Возвращается  А л е ш а, неся поднос, уставленный всякой снедью.

К а т я. Это чья коллекция?

А л е ш а. Отца. (Расставляет еду на столе.)

К а т я. Он тоже нумизмат?

А л е ш а. Почему — тоже?

К а т я. Правда… Просто у одного знакомого отец монеты собирает.

А л е ш а. Модное хобби. Ну ладно, монеты подождут, тут кое-что посущественней имеется. (С широким жестом.) Прошу!

Катя подходит к столу.

К а т я. Зачем ты столько?

А л е ш а. Обсудим этот вопрос после ужина. Лично я за себя ручаюсь. Садись же!

Катя и Алеша садятся за стол.

Давай пирожками чокнемся! За наше знакомство!

К а т я. За добрых людей…

Они «чокаются» пирожками и принимаются за еду.

Ух, вкуснятина…

А л е ш а. У меня никогда такого аппетита не было! Прямо удивительно… Ты телятину бери!

К а т я (с набитым ртом). Я все беру…

А л е ш а (вскакивает). Про аспирин забыли!

К а т я. Не надо. Телятина лучше аспирина.

А л е ш а. Теперь всегда буду телятиной от насморка лечиться!

Смеются.

К а т я. Диссертацию напишешь — «Грипп и телятина»!

Хохочут.

А л е ш а. А в аптеках вместо пилюль будут только телячьи отбивные продаваться! По рецептам!

Умирают от смеха.

К а т я (внезапно остановившись). Ох, не к добру я развеселилась…

А л е ш а. Почему?

К а т я. Так не бывает — то все плохо-плохо, а потом вдруг сразу хорошо…

А л е ш а. Видишь же — бывает.