Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности - Елизавета Д. Комарова

Наш город Крышкин мал, да дорог нам!

Он на реке стоит на живописной!

Он на три года старше белокаменной Москвы!

Он пирожками знаменит!

Котятами!

И храмами своими!

А в храмах – планетарий, кинотеатр и цех молочный!

Мы Крышкинцы, и этим мы горды!

По набережной города Крышкина идет Маша, жена Юры, который устриц ел. Никого нигде нет, только две женщины ходят под ручку туда-сюда, зорко глядя по сторонам.

Маша. Здравствуйте, тут есть фотомастерская? Что вы так строго смотрите, как часовые?

Женщины. У нас женская добровольная дружина. От педофилов патрулируем.

Маша. Ужас… В городе орудует педофил?

Женщины. Пока не видали. А в газетах, по телевизору только и разговору, что про педофилов. Зря ведь не станут народ будоражить. Вот мы и решили загодя обороняться. Вдруг откуда выскочит супостат.

Маша. А что вы будете делать, если поймаете?

Женщины. Забьем ногами, яйца открутим.

Маша. Так держать, девчата! Но что-то не видать кругом не только педофила, а никого вообще. Где все?

Женщины. Взрослые на «Марсе», детвора на кладбище.

Пауза.

На заводе «Марс» все работают, а на кладбище Интернет хороший, на пригорке, сигнал хорошо идет, вот там интернет-клуб и открыли.

Маша. Я знала, что Крышкин – это что-то необыкновенное.

Маша приходит в фотомастерскую. Там сумрачно. В закутке сидит Абориген, который впоследствии станет Заявителем.

Абориген. Желаете сфотографироваться?

Маша садится на стул для фотографирующихся и молча смотрит по сторонам.

Маша. Старые пластинки… У моих родителей тоже. Вроде незачем, а выбросить жалко… «Пинк Флойд»…

Абориген. Паспорт, загранпаспорт, фото на керамике? Маша. Вы меня не узнаете?

Абориген приглядывается, но не отвечает.

Я – Анжела!

Абориген ничего не понимает.

Ну, Анжела! Подруга Снежаны. Меня муж Кристины отравил. По ошибке. Он потом еще очень расстраивался. Не помните? Ну, сериал «Единственная любовь-2»! Первая и вторая серии! В марте, по «России-один»? У нас был очень хороший рейтинг.

Абориген. Я не смотрю телевизор.

Маша. В Москве живет очень много артистов, которых никто не знает и не узнает никогда. (Ждет вопроса «Так вы артистка?!»).

Абориген. Так вы из Москвы?! Ну как она? Говорят, это теперь вообще, такой город…

Маша. Давно не были в Москве?

Абориген. У нас в седьмом классе олимпиада была по физике, а в награду – поездка в Москву. Так я олимпиаду выиграл, а в Москву не поехал – ветрянкой заболел. Потом фотоконкурс пять лет назад – тоже победил. Там приз был – на мастер-класс в Москву поехать. А тут, как назло, огурцов столько… Закатывать пришлось, не пропадать же, огурцы все-таки… И малина эта в лесу…

Маша. Обидно как! Вы такой разносторонне одаренный человек… Но Крышкин – тоже хороший город.

Абориген. Триста верст от Москвы, два километра от федеральной трассы, и вы – в девятнадцатом веке. Хороший город. Тихий. Тут можно хорошо спиться.

Маша. Спиться и в Нью-Йорке можно.

Абориген. Тут душевно очень можно спиться. Не спеша. В этом городе уж точно никому не нужны актеры, фотографы-недоучки и собиратели старых пластинок.

Маша. Да они нигде никому не нужны, вы что! Я нашла старые кассеты с пленкой. От фотоаппарата. Почему-то очень интересно, что там. Сможете проявить и напечатать?

Абориген. Вы из-за этого в Крышкин приехали? Да вам в Москве в любом… (Понимает, что говорит не то.)

Маша. Напечатаете? Будет готово, позвоните мне по этому телефону. Спасибо. До свидания.

Абориген. Хотите, покажу вам город? Тогда пойдемте в Луна-парк имени Луначарского.

Маша и Абориген идут в городской парк культуры, проникают через покосившиеся ворота с лепниной и ржавыми прутьями в настоящие джунгли, дебри, заросли. Это старый, заброшенный липовый парк, периодически терзаемый ненастьем, отдыхающими и субботниками. Из зарослей сорняков торчат, словно скелеты динозавров, ржавые искривленные карусели.

Но колесо обозрения еще работает.

Маша и Абориген забираются в кабинку.

Колесо такое ржавое, скрипучее и медленное, что, пока поднимешься и спустишься, может наступить вечер или даже зима, могут родиться и вырасти дети.

Прогулка по Крышкину – всегда событие. Душа замирает, когда смотришь с моста через реку – в быстрой чистой речной воде отражаются купола церквей, домики взбегают на крутые берега мимо раскидистых ив на набережной. Ноги сами несут туда, на высокие холмы, в звенящую тишину старых улиц. Крышкин – крепость на границе Тверского княжества. А где граница – там и война. В пятнадцатом веке Крышкин был таким крупным торговым центром, что печатал свою монету – «крышкинскую деньгу». Ну, остальное у нас, как везде. Юная княжна, чтобы избежать брака с иноверцем, бросилась с колокольни, и на этом месте по сей день бьет источник, к нему приходят девушки, помолиться о хороших женихах. При нашествии врагов крышкинцы заперлись в соборе и совершили массовое самосожжение. Так что у нас город с традициями. Крышкинцы – исключительно гордый и свободолюбивый народ. А в июле 1899 года в ресторане на станции отобедали проездом Чехов с супругой. Именно после посещения нашего станционного ресторана у Чехова родилось высказывание, что жена, которая изменяет, похожа на большую холодную котлету.

Ржавая, исцарапанная матом кабина с Машей и Аборигеном – на самом верху. Отсюда далеко видно. Огромный простор. Как же много места вокруг, пустого места, ненужной, лишней земли, зарастающих березками полей, обезлюдевших деревень, где только иван-чай на пожарище напомнит, даст знак – был дом, люди жили жизнь…

В пустых деревнях еще шумят сады, – яблони не понимают, что никому не нужны, и цветут в мае, и в августе родят по привычке.

Маша и Абориген стоят на набережной и смотрят на реку.

Раньше наша река была судоходной. Важной транспортной артерией. Но после строительства Николаевской железной дороги все изменилось. Теперь она просто речка. Мой самый лучший друг.

Маша. А как зовут вашего лучшего друга?

Абориген. Незабыть.

Маша. На карте как-то по-другому было.

Абориген. Ее зовут Незабыть. А по берегам растет трава Непотерять.

Маша. А осенью в этой траве созревает ягода Обманика?

Абориген. Откуда вы знаете?

Маша. Я не знала, что я это знаю…

Абориген. А как поживаете вы?

Маша. Хорошо. У меня все хорошо. Я раньше в театре играла. В таком маленьком, вы не знаете… Потом вышла замуж… Мой муж