Жертва по призванию - Галина Кор

— Это подарки. А за подарки я деньги не беру. — И сбрасывает.

Смотрю на потухший экран телефона в руке и не могу сообразить, что вообще происходит. Может, это просто жалость с его стороны, а я тут выдвигаю идеи…

Пришедший врач спасает меня от взрыва в черепной коробке.

— Ну что, мамочка, встаешь уже?

— Да, вещи мне принесли, пришлось встать.

— Ты ж знаешь: перекатываешься на бок, а потом уже аккуратно встаешь. И так же ложишься. Пока не садись. Сегодня на УЗИ посмотрим, все ли чисто в матке. Медсестра позовет.

— Как там малышка? — мой голос звучит тревожно.

— Нормально. Придёт педиатр чуть позже, посмотрит. Думаю, что для семимесячной она у тебя крепенькая. И девятьсотграммовых выхаживали, а твоя — целый килограмм и триста граммов. Что у тебя с грудью? Покажи.

Воротник ночной рубашки либо широкий, либо она на мне висит, как мешок. Но снимать её не нужно — просто отодвигаю чуть в сторону. Врач щупает грудь, чуть сдавливает сосок.

— Молозиво так и не появилось… и грудь маленькая, — разговаривает сама с собой. — Куда ж вы, девки, такие молодые, и рожаете? Ладно у тебя муж, бегает вокруг больницы, как сайгак, — она это говорит, а у меня невольно округляются глаза и открывается рот. Теперь, даже если я начну клясться, что Андрей не мой муж, все будут смеяться, думая, что я шучу. — А в семнадцатой палате вообще шестнадцатилетняя лежит. И тот, кто забабахал ей ребенка, еще ни разу не появился. А знаешь, кого она родила?

Боясь ляпнуть что-то лишнее, просто вскидываю брови, ожидая продолжения.

— Негритенка! Пацан аж 4100 потянул.

— Кесарили? — зачем-то уточняю.

— Где-там, сама родила.

Выдав мне кучу нужной и не очень информации, врач испаряется. А я снова принимаюсь за разбирание пакетов.

Чуть позже мне принесли еще один, с продуктами.

Смотрю на этот продуктовый набор, а мысли совершенно не о бананах и яблоках. Что же происходит в моей жизни?

Но как только мне приносят малышку, дурным мыслям сразу становится мало места. Теперь я примеряю новую роль — матери.

Как оказалось, это нелегко. Она такая крошечная, хрупкая, что я боюсь к ней прикасаться. Что педиатр, что медсестры — у них так все выходит легко и просто, а я, боюсь притронуться к своему собственному ребенку. Но деваться некуда — беру себя в руки и учусь переодевать ее, менять памперсы, кормить.

Молоко у меня так и не появилось. Пришлось снова просить Андрей купить смеси. Он не отказывает, но между нами чувствуется напряженность. Вроде он и ничего не требует от меня, но я чувствую себя обязанной.

Конечно, он однозначно не Игорь — ничего общего между ними нет. Но я подсознательно боюсь зависимости от мужчин. Мне нужна четкая граница, отделяющая его от моей свободы.

На восьмой день пребывания в больнице, нам сказали, что завтра выписка.

— Уже завтра? — спрашиваю, чувствуя волнение. В больнице не так страшно. Как я буду справляться с ней одна?

Но врачей это мало волнует. Дарина хорошо ест, даже умудрилась прибавить в весе, все показатели в норме, так что... свободны.

Снова звоню Андрею.

— Здравствуй, Андрей, — все хочу ему выкнуть, но по обратной связи понимаю, что ему это не нравится, — нас завтра выписывают.

— Я знаю. Буду в час. Я сейчас занят, прости, — и сбрасывает.

Вот и поговорили.

Начинаю собирать вещи с самого утра. У меня их оказалось целая гора. Уже пихаю-распихиваю, аж пакеты с горкой… И как я буду их нести?

Но, как оказалось, нести мне ничего не придется. Медсестра донесла их до лифта, а там уже все забрал Андрей.

Нас проводят в комнату выписки. Там всё красиво украшено: на стене нарисован детский рисунок — аист с ребёнком, цветы, шарики... Фотограф предлагает сделать первое совместное фото.

— Справку забрали? — спрашивает медсестра.

— Ой, забыла.

— Фотографируйся, а я схожу заберу, — тормозит меня Андрей.

— Куда ж вы, папочка? — зовет его фотограф. А Андрей лишь обернулся, ничего не сказал, и вышел.

— Сейчас придет, — пытаюсь выдавить из себя улыбку.

Фотограф делает несколько фото. Записывает мой электронный адрес, куда сбросить. И тут возвращается Андрей.

— Давайте, я только вас и жду! — фотограф бесцеремонно ставит Андрея возле меня. — Отдай счастливому отцу ребенка, а сама возьми букет. — Она так суетится и торопит, что мы, как под гипнозом, делаем сказанное.

Щелчок затвора — и фото готово.

— Все! Следующие, — кричит женщина-фотограф.

Андрей аккуратно передает мне Дарину. Я вижу его выражения лица… и это цепляет. Наверное, он был хорошим отцом для своей дочери… и когда-то, он снова станет таким — для своих будущих детей.

Знаю, я глупая… Другая бы воспользовалась моментом, а я не могу. Я думаю, что симпатии мало для создания семьи… А любви у меня к Андрею нет. Сейчас я пытаюсь сконцентрировать это чувство на Дарине.

Но только сев в машину и увидев специальную переноску для новорожденных, я поняла, насколько мой быт не приспособлен к маленькому ребенку. У меня нет ни кроватки, ни ванночки, ни пеленок… одним словом — ничего. Уставилась в окно и думаю, как быть….

В голове я уже представляю, как устраиваю на диване уголок для Дарины: одеяло, подушки… чтобы не упала… А потом полезу в интернет и закажу все нужное. Интересно, сколько там денет на карточке? Надеюсь, их хватит. А как дальше жить?

Мысли в голове — одна хуже другой. Громко и тяжело вздыхаю.

— Чего такая грустная? — спрашивает Андрей. — К тебе там нормально относились? — бросает на меня хмурый взгляд через зеркало заднего вида.

— Да-да, все хорошо… — отвечаю поспешно. — Это я так… о своем задумалась. Бабушке девять дней было, не помянула, — перескакиваю на другую мысль.

— Я раздал соседям конфеты и печенье. И в церковь отвез. Там они сами.

— Что б я без тебя делала… — произношу, совершенно не думая. А как осознаю сказанное, бросаю взгляд на Андрея. Пересекаемся в зеркале. И оба молчим…

Отвожу первой. Нет. Я ему не нужна. Зачем портить жизнь хорошему человеку? Найдет себе ровню… и будет счастлив. Если сейчас я пойду на поводу, потом будет тяжелее… расставаться.

Наконец-то доезжаем до дома. Пока я выползаю из машины, пока достаю Дарину, Андрей уже открывает калитку и заносит пакеты в дом. Иду за ним. Переступаю через порог и замираю. Под потомком парят гелиевые розовые