Гусиное перо - Семён Львович Лунгин

М у ж ч и н а. По нулям… Пятнадцать… Пятнадцать — пятнадцать… Тридцать — пятнадцать… Ровно… Больше… Сет…

Вошла  М а ш а — ей шестнадцать. Приветственно подняла ракетки.

Ж е н щ и н а. Здравствуй, Машенька.

М а ш а. Чао! (Села на садовую скамейку с наружной стороны корта и стала подкидывать на ракетке мячик в такт песне Робертино Лоретти, передаваемой радиорепродуктором.)

Вошел  И г о р ь. Подошел к дощечке, на которой вывешено расписание тренировок.

И г о р ь. Слушай, девочка, который час?

М а ш а. Двадцать пять двенадцатого, мальчик.

И г о р ь. Какой я тебе, однако, мальчик?

М а ш а. А какая я тебе, однако, девочка?

И г о р ь. Довольно-таки противная.

М а ш а. Приветик!

Игорь сел и, навалившись грудью на спинку скамейки, стал следить за игрой.

Ж е н щ и н а  н а  к о р т е. Вы уже ждете?

И г о р ь. Жду.

Ж е н щ и н а. У нас есть еще время. Подавай скорее!..

М у ж ч и н а. По нулям…

М а ш а. А чего вы, собственно, ждете? Сейчас моя очередь.

И г о р ь (сухо). Вы ошибаетесь. Вот… (Указал на расписание.) Одиннадцать тридцать — профессор Бахметьев.

М а ш а. А вы профессор Бахметьев?

И г о р ь. Нет, я профессор Ньютон.

М а ш а. Очень остроумно.

И г о р ь. Бахметьев мне, однако, назначил здесь встречу.

М а ш а. Я поняла. Товарищеская встреча: Институт биофизики против Кембриджского университета.

И г о р ь. До чего востренькая.

М а ш а. С детства точат.

И г о р ь. Кто?

М а ш а. Родители. Насквозь проточили.

И г о р ь (кивнул на корт). Сколько им играть еще осталось?

М а ш а. Года три. До второго инфаркта.

И г о р ь. А вы, однако, по этой… по физиономии… никогда не получали?

М а ш а. Однако, нет.

И г о р ь. Дождетесь когда-нибудь.

М а ш а. Может, от вас?

И г о р ь. Я детей не бью.

М а ш а. Вы как дедушка Дуров? Только лаской? (Вынула зеркальце и начала наводить зайчика Игорю в глаза.)

И г о р ь. Бросьте.

М а ш а. Это не я. Это светило.

И г о р ь. Чего вы ко мне прицепились?

М а ш а. Обожаю, однако, уличные знакомства.

И г о р ь. Ну, кончайте, слышите.

М а ш а. Это волшебное зеркальце. Я вас освещаю и вижу насквозь. В глаз посвечу — мысли читаю, в сердце — и ваши сердечные тайны вот здесь у меня… Вы не отворачивайтесь, а то я посвечу в затылок и все задние мысли узнаю!..

И г о р ь. Валяйте, узнавайте.

М а ш а. Честно? Во-первых, вы ждете профессора Бахметьева.

И г о р ь. Я вам это сам сказал.

М а ш а. Во-вторых, вы работаете в Институте биофизики.

И г о р ь (указал на расписание). «Среда — Институт биофизики». Колдунья. Марина Влади.

М а ш а. А что, есть похожие детали.

И г о р ь. Например?

М а ш а. Например, не скажу. В-третьих, вы аспирант.

И г о р ь. Допустим.

М а ш а. Вы приехали из Сибири.

И г о р ь. Это что я «однако» говорю?

М а ш а. Однако, сообразили. Ну, и в-четвертых, вы — Верея.

И г о р ь. А это как узнали?

М а ш а. Вычислила.

И г о р ь. Как вычислила?

М а ш а. Очень просто. Арифметически. Поезд отходит от Белорусского вокзала и идет со скоростью шестьдесят километров в час. Через час двадцать минут он доходит до станции Дорохово. Так вот, направо от Дорохово — город Руза, налево — Верея. Вы — слева, значит, вы — Верея.

И г о р ь. Ничего не понимаю.

М а ш а. Не отчаивайтесь, молодой человек. Вам еще два года учиться. Под руководством профессора Бахметьева вы и не то поймете.

М у ж ч и н а  н а  к о р т е. Сорок — пятнадцать… Игра.

Ж е н щ и н а. Фу, замучилась!.. Машенька, мы кончили. Можете заходить!..

М а ш а (встала). Пошли?

И г о р ь. Так я ж, однако, не умею.

М а ш а. Ну просто беда мне с вами. Всему-то вас учить. Идите, снимайте штаны.

И пошла на корт. Игорь — за ней. Мужчина и женщина вышли с корта.

Ж е н щ и н а. Как годы летят. Машенька уже большая, со взрослым кавалером.

М у ж ч и н а. Если я не ошибаюсь, это Верея. Новый аспирант Бахметьева. Ну, тот самый, что написал на него сенсационный разнос. Помнишь?

Ж е н щ и н а. И после этого Виктор Глебович взял его к себе в аспирантуру?

М у ж ч и н а. Виктор Глебович — Бисмарк, а не человек. Уж кто-кто, а он-то знает, что врага всегда лучше держать под крылом. (И он обнял жену за плечи.) Под крылом враг пригреется и затихнет.

Ушли. А на корте тем временем происходит следующее: Маша и Игорь скрылись в кабинках. Кабинки невысокие — головы видны. И головы эти то опускаются, то поднимаются, как поплавки. Маша раздевается, подпевая Робертино Лоретти.

М а ш а.

Песнь моя, лети с мольбою

Тихо в час ночной.

В рощу легкою стопою

Ты приди, друг мой…

Друг мой, давайте знакомиться, меня зовут Маша.

И г о р ь (поднялся, он был красен, будто делал какую-то тяжелую работу, с трудом переведя дух, представился). Игорь.

М а ш а (заправляя майку в трусы, вышла из кабины). Ну, скоро вы?

Появился  И г о р ь. Его костюм никак не изменился.

Чего ж вы так долго делали?

И г о р ь. Да ладно вам, однако.

М а ш а. Вы хоть ботинки снимите, а то тут такая тетечка со свистком ходит, на рубль оштрафует.

И г о р ь (неуверенно). Босиком?

М а ш а. Хотя бы.

Игорь скинул ботинки и слегка подвернул брюки.

М а ш а. Ну что ж, вполне элегантно. Держите ракетку.

Игорь взял ракетку и стал в позицию. Маша подала мяч. Игорь кинулся к нему, но промахнулся, мяч полетел в сетку. А дальше игра состояла главным образом в том, что Маша подавала, а Игорь промахивался и бегал за мячом. Но при этом они разговаривали.

Вы врач?

И г о р ь. Нет, биолог. Вернее, биофизик.

М а ш а. А я думала — врач. Вы ж занимаетесь раком.

И г о р ь. Откуда вы знаете?

М а ш а. У меня же зеркальце.

И г о р ь. Бросьте, однако, дурака-то валять. (Отложил ракетку и пошел обуваться.)

М а ш а. Ну куда же вы уходите?

И г о р ь Не получается.

М а ш а. А вы привыкли делать только то, что получается?

Игорь не ответил. Маша махнула рукой и стала играть об стенку. Игорь зашнуровал ботинки и сел на скамейку.

А с чего же это вы занялись раком?

И г о р ь (устало). Да будет вам.

М а ш а. Нет, правда. Почему?

И г о р ь. Я вообще интересуюсь клеткой. Ее изменениями.

М а ш а. Ну и что?

И г о р ь. Ну и то. Раковая опухоль это множество клеток, изуродованных болезнью. И при этом у каждого больного все пораженные клетки искажены одинаково. Понимаете, абсолютно одинаково… А искажена в клетке бывает хромосома. Ну, сломана, как спичка… А хромосома — носитель наследственности. И значит, если в одной клетке хромосома сломалась, то она породит новые клетки с точно так же сломанными хромосомами.

М а ш а. Понятно. (И закричала.) Чинить-паять, хромосомы починять!..

И г о р ь. Ну, починить, строго говоря, однако, нельзя. Но вот мы полагаем…

М а ш а. Кто это мы?

И г о р ь. Ну, вот, несколько ребят, которые этим занимаются. Я, Рабичев — есть такой в Томске. Очень толковый, между прочим,