Московские каникулы - Андрей Ирмович Кузнецов

Г а л я. А не дорожишься?

В и к т о р. В самый раз. Личность начинается с правильной самооценки.

Г а л я. Ты уже личность? И не расформируешься?

В и к т о р. Ты, оказывается, тоже. Тип. Хотя и Воробей. (Внезапно.) Слушай, ты добровольно этакую оптимистку-максималистку изображаешь? С настырно-проникновенными интонациями? Или тебя научил кто?

Г а л я. Не, я от рождения такая.

В и к т о р. И не скучно тебе?

Г а л я. Вот поговорю с умным человеком — развеселюсь.

В и к т о р. Может, все-таки у тебя второе дно имеется?

Г а л я (оглядев себя). Места мало.

Входят  Р и т а  и  С т а с и к. У него забинтована кисть руки.

В и к т о р (с раздражением). Чего вы так долго?

С т а с и к. Из родительских объятий вырывались.

Пауза.

Г а л я. Ну ладно, совещайтесь, не буду вам мешать…

В и к т о р. Не заблудишься?

Г а л я. Постараюсь.

Р и т а. До завтра, Галя.

Г а л я. Привет. (Уходит.)

С т а с и к (проводив ее взглядом). Не трепанет она?

В и к т о р. Не думаю.

Р и т а (Стасику). Нина Сергеевна видела, как ты брал из костра головешку?

С т а с и к. Нет. Она как раз к пруду ушла.

В и к т о р. Ну, что делать будем?

С т а с и к (храбрится). А что нам делать? Отлично учиться — больше нечего.

В и к т о р. Ты с перепугу пятерки начнешь хватать, а Немчинова пятьсот рублей за стог заплатит?

С т а с и к. Мне прикажешь их платить?

В и к т о р. В этом была б хоть какая-то логика. Кто поджег…

С т а с и к (испуганно). Тшш… Видел кто, что я это?

В и к т о р. Говорят, природа не терпит пустоты. Как же она терпит твою пустую голову? Зачем ты это сделал — можешь объяснить?

С т а с и к (мрачно). Ни за чем… Просто для смеху.

В и к т о р. Соображаешь, чего плетешь?

С т а с и к. Ну, попугать вас хотел… Знал я, что у меня нога соскользнет и головешка эта в сено полетит?

В и к т о р. Это ж додуматься надо — полезть на стог с факелом в руках!

С т а с и к. Ладно, ты из меня факельщика не делай…

Р и т а. Подождите, мальчики, не о том вы говорите… Завтра в школу из совхоза приедут, потребуют виновника назвать, да и деньги уплатить тоже.

С т а с и к (упавшим голосом). Думаешь, приедут?

Р и т а. Да не одни, вместе с участковым!

В и к т о р. А не то в суд подадут. Сам слыхал, Нине Сергеевне грозили.

С т а с и к (слабо). Так она ведь обещала… Уплатить им… Расписку дала.

Р и т а. Откуда у нее такие деньги?

С т а с и к. Что же делать?

В и к т о р. Иди завтра к Анне Степановне, падай на колени, бей себя в грудь и канючь при этом тонким голосом: товарищ директор, простите меня, глупого, больше никогда не буду совхозное сено поджигать…

С т а с и к. Лучше не придумал? Анна Степановна давно на меня зубы точит. Я, мол, ей всю картину в десятых порчу. Так шуганет, из школы ракетой полечу.

В и к т о р. Значит, нет у тебя порыва — признаться и покаяться?

С т а с и к. На расстрел поведут — отпираться буду. Доказать не смогут, а из своих меня никто не продаст.

В и к т о р. Тогда нас всех по допросам затаскают.

С т а с и к. Не бойся, тебя не тронут. Ты краса и гордость школы, ты не мог себе такой пакости позволить. А остальные ребята на допросы не обидятся, за меня будут.

Р и т а. Без виновника торжества в совхозе как-нибудь перебьются, а вот деньги достать нужно…

С т а с и к. Где ты их достанешь?

В и к т о р (разозлившись). Не она достанет, а ты должен, ты сам! Сено поджечь ума хватило, вот и напряги свое серое вещество, как из этой дурацкой истории выпутаться!

С т а с и к. Оно у меня слишком серое для таких денег. Сообразили же, за сено — пятьсот рублей! Пойдут дожди — оно у них без всяких денег сгниет!

В и к т о р. На суде ты этим заявлением всех до слез растрогаешь. Мне уже сейчас рыдать хочется. А также врезать тебе с правой.

С т а с и к. Ну, сделал глупость… Нечаянно… Не подлость же?

В и к т о р (кланяется). Спасибо тебе за это!

Р и т а. Слушайте, а может быть… (Смолкает.)

С т а с и к (с надеждой). Что?

Р и т а. Нет, ребята не согласятся…

В и к т о р. Я тоже об этом подумал. Согласятся. В нашем классе обожают слабоумных…

З а т е м н е н и е.

Уголок больничного сада. Слева на переднем плане — скамья под деревом, справа — крыльцо с перильцами. В глубине — ограда с железными воротами посредине. Солнечный день. С улицы входят  Р и т а  и  С т а с и к. В руках у них сумки, полные пакетов, банок и коробок.

С т а с и к. Терпеть не могу больниц… От одного запаха воротит. Пошли?

Р и т а. Виктора подождем.

С т а с и к. Приемное время как раз и кончится.

Р и т а. Ну, иди один. А я подожду.

С т а с и к (садится на скамью). Смех, как ты у него под каблуком. В межовых рукавицах!

Р и т а. Великая власть привычки.

С т а с и к. Меньше года осталось… После школы ваш уговор теряет силу.

Р и т а. Само собой.

С т а с и к. Погодка стоит, верно? Я вчера подумал, уже всерьез засентябрило. А сегодня — снова хоть загорай.

Р и т а. Жалко, у тебя кошки нет. И о ней бы поговорили.

С т а с и к. Ты сама не хуже кошки кидаешься.

Р и т а. Противно вспоминать, как Анна Степановна нас допрашивала.

С т а с и к. Ее дело — допрашивать. Наше — молчать.

Р и т а (изображает). «Десятиклассники! Неужели у вас не хватает смелости признаться в своем антиобщественном поступке?!»

С т а с и к. Что ты предлагаешь? Как Витька — чтоб я в ножки кинулся? Легче тебе будет, если мне такую характеристику выпишут, с которой ни в один институт не сунешься?

Р и т а. Не легче.

С т а с и к. Значит, терпеть надо, пока не отвяжутся. (Помолчав.) Ну, как твой факультатив по японскому? Движется?

Р и т а. Чего ты вдруг заинтересовался?

С т а с и к. Хочу бесплатную консультацию получить.

Р и т а. Какую?

С т а с и к. Как будет по-японски: я тебя люблю?

Р и т а. Для чего тебе?

С т а с и к. Любознательность одолевает.

Р и т а. Ватакусива анатао рэмбосимас.

С т а с и к. Как-как?

Р и т а. Ватакусива анатао рэмбосимас.

С т а с и к. Язык сломаешь, пока выговоришь.

Р и т а. А ты хотел бы на дармовщинку в любви объясниться?

С т а с и к (глядя ей в глаза). Ватакусива анатао рэмбосимас. Так?

Р и т а (серьезно). Ватакусива хокано хитоо рэмбосимас.

С т а с и к. Сие, надо полагать, означает: но я другому отдана и буду век ему верна?

Р и т а. Угадал. А буквально: я люблю другого человека.

С т а с и к. Вот теперь я полностью в курсе.

Р и т а. Тебе сейчас не о любви нужно думать, а о том…

С т а с и к (перебивает). О любви вообще думать не нужно… Нужно любить… Себя единственного. Да и то без надежды на взаимность.

Р и т а. Договорился.

Входит  В и к т о р, с авоськой, полной апельсинов.

В и к т о р. Я не помешал?

Р и т а. Помешал. И очень вовремя. Стасик в любви объяснялся. К самому себе.

В и к т о р. Тут ему соперников бояться нечего. (Показывая апельсины.) Видали?

С т а с и к. Молоток. Главное — быстро.

В и к т о р. А где Воробьева?

С т а с и к. По дороге в какую-то калитку нырнула.

В и к т о р. Предприимчивая особа. Надо бы разведать — пускают уже посетителей?

С т а с и к. Двигай. Ты у нас самый представительный.

В и к т о р. А ты — самый обаятельный. Вернее, самый разговорчивый.

Р и т а. Чувствую — идти придется мне.

На больничном крыльце появляется  Г а л я.