Московские каникулы - Андрей Ирмович Кузнецов

слово. Но благодушествовать в школе не приходится, это верно. Весь фокус в том, что ребята меняются быстрей, чем мы успеваем это заметить. Вот мы и вынуждены иногда приспосабливаться к новому, еще не разобравшись в нем как следует. (Подумав.) Нет, я их не боюсь… Но вот мой муж считает, что я заискиваю перед своими десятибешниками. Слишком стараюсь им понравиться.

Е л е н а  Г л е б о в н а. Что в этом плохого?

Н е м ч и н о в а. Нет, заискиваньем любви не добьешься… А мне, чего греха таить, хочется, чтоб они меня любили. Если не все, то хотя бы те, кого я сама люблю. А таких, к счастью, не так уж мало…

С улицы входит  Г а л я  с пакетом яблок и книгой в руках.

Г а л я. Можно к вам, Нина Сергеевна?

Н е м ч и н о в а. Ну конечно же! Очень рада, что ты пришла.

Г а л я (отдавая пакет). Это вам…

Н е м ч и н о в а. Снова целое кило?

Галя молчит.

(Елене Глебовне.) Вы знакомы?

Е л е н а  Г л е б о в н а. И знакомы, и уже виделись сегодня.

Н е м ч и н о в а. Тогда, Галинка, помоги решить наш спор. Я утверждаю, что Виктор Межов… Ну, в общем, хороший человек. А Елена Глебовна считает это пока преувеличением. Кто из нас, по-твоему, ближе к истине — скромная мать или восторженная учительница?

Г а л я (не сразу). Виктор — в переводе победитель… Межову все удается, что б он ни задумал.

Н е м ч и н о в а. Это хорошо или плохо?

Г а л я. Когда все-все удается? Не знаю. А вы как думаете?

Н е м ч и н о в а. Я сама не очень люблю везунчиков. Но Виктор ведь трудом всего добивается.

Г а л я. Я не только про учебу говорю…

Е л е н а  Г л е б о в н а. Ты сегодня уже второй раз как-то многозначительно и малопонятно о нем высказываешься… Может, объяснишь?

Г а л я. Не обращайте на меня внимания… (Немчиновой.) Я пойду?

Н е м ч и н о в а. Ты ж еще все новости должна рассказать!

Г а л я (испуганно). Какие новости?

Е л е н а  Г л е б о в н а. Пойду я. Мне в магазин надо. (Немчиновой.) Выписывайтесь поскорей.

Н е м ч и н о в а. До свиданья, Елена Глебовна.

Елена Глебовна уходит.

Г а л я. Вас когда выписывают?

Н е м ч и н о в а. Завтра.

Г а л я. И вы сразу — в школу?

Н е м ч и н о в а. Доктор Саркисян не велит. Но если не выдашь…

Г а л я. Не выдам.

Н е м ч и н о в а (шепотом). Сразу в школу! (Помолчав.) Ты не рада? Не успели отдохнуть от меня?

Г а л я (не отвечая). Я вас спросить хочу… Вы могли бы человека уважать… Он совершил поступок… ну, за который вы его презирать должны… А вы ему всё оправдания ищете…

Н е м ч и н о в а. Вопрос сложный. Если не знать, к кому он относится…

Г а л я (быстро). Нет, я вообще спрашиваю!

Н е м ч и н о в а. Если «вообще»… На такие вопросы каждый сам себе отвечает. (На книгу, которую Галя держит в руке.) Книжка тоже мне?

Г а л я. Нет, сдавать несу.

Н е м ч и н о в а (берет книгу). «Жизнь замечательных людей. Эварист Галуа». Виктор и тебя своим преклонением заразил?

Г а л я. Трудная у него была жизнь, у этого Галуа… Не то что у нынешних ученых…

Н е м ч и н о в а (внезапно). Нет, ты мне решительно не нравишься сегодня!

Г а л я (испуганно). Почему?

Н е м ч и н о в а. Выглядишь скверно. И дрожишь вот. Тебе холодно?

Г а л я. Знобит что-то…

Н е м ч и н о в а. Ты малярией не болела?

Г а л я. Болела. Когда папа на южной границе служил. Только меня тогда сразу вылечили!

Н е м ч и н о в а. Придешь домой — выпей горячего молока, укройся потеплей и постарайся выспаться хорошенько. Авось это простое недомогание.

Г а л я (машинально). Авось простое…

Н е м ч и н о в а (листая книгу). А у настоящего ученого жизнь непременно трудная. Он ведь всегда один на один с неведомым. (Находит сложенную газету.) Это «Комсомольская смена»? Сегодняшняя?

Г а л я. Что вы! Старая совсем! (Торопливо отнимает книгу и газету.)

Н е м ч и н о в а (с удивлением). Галя, что с тобой?!

Г а л я. Извините меня… Прощайте! (Внезапно целует Немчинову в щеку и убегает.)

На крыльце появляется  О л ь г а  В а с и л ь е в н а.

О л ь г а  В а с и л ь е в н а. Что это она в галоп сорвалась?

Н е м ч и н о в а. Не знаю… Не случилось ли чего…

О л ь г а  В а с и л ь е в н а. В этом возрасте всегда что-нибудь случается. По себе помню.

Н е м ч и н о в а. Боюсь, температура у нее.

О л ь г а  В а с и л ь е в н а. От возраста ее время вылечит, для температуры — медицина имеется…

Н е м ч и н о в а. Одна она сейчас осталась.

О л ь г а  В а с и л ь е в н а. Вот это уже худо. (Подумав.) Вы мне ее адресок дайте, после работы ненароком зайду. А то ежели возраст, да температура, да одиночество разом — тут и до беды недалеко…

З а т е м н е н и е.

Улица. Вечер. Идут  Р и т а  и  В и к т о р.

В и к т о р. Не понимаю, чего тебе приспичило к ней идти? Воробьева это поймет как попытку помириться.

Р и т а. Маленькие мы, чтоб ссориться да мириться? Тут все куда серьезней… И если Галя действительно это письмо написала…

В и к т о р. Ты сомневаешься? Она же сама призналась!

Р и т а. Не просто призналась, с вызовом каким-то… А когда ты ей велел из класса уходить… У нее даже лицо переменилось. Ты извини, но это было… чересчур жестоко…

В и к т о р. А не жестоко Стаса на газетную страницу выволакивать? Перед всей Москвой? Нет, я окончательно убедился — у Воробьевой неистребимая страсть к разоблачениям. От таких надо подальше.

Р и т а. Подальше — это легче всего. А если попробовать поближе? Чтобы понять?

В и к т о р. Не знаю, мне и так все понятно. А вникать в извивы ее психологии… (Помолчав.) Правда, поначалу мне самому казалось, что из нее может получиться свой парень. Только видишь, как все повернулось… А у меня из-за происшествий этих целая куча нерешенных задач накопилась. Лучше ими займусь, больше пользы будет.

Р и т а. Да ты не оправдывайся, занимайся. А я — к Гале.

В и к т о р. Желаю удачи. Хоть и не знаю, какой именно…

З а т е м н е н и е.

Комната Гали в ведомственной квартире. Казенная безликая обстановка. Вечер. Комната освещена только светом уличного фонаря. Входит  Г а л я, включает верхний свет. Видно, что ей очень худо. Галя подходит к столу, берет лежащую на нем записку.

Г а л я (с трудом читает). «Галочка, мы неожиданно уехали на три дня в Звенигород. Обед в холодильнике. Не скучай! Твои беспутные соседи». (Выпускает из рук записку, она, кружась, падает на пол. Галя тяжело опускается на стул, кладет голову на руки. Потом с усилием поднимается и выходит из комнаты. Возвращается с чайником в руке, оставив дверь открытой. С недоумением смотрит на чайник, не зная, что с ним делать, затем начинает жадно пить воду из носика, захлебываясь и обливаясь. Напившись, Галя ставит чайник на стол и бредет к дивану. Падает на него и лежит в самой неудобной позе. Потом начинает метаться и наконец замирает, лежа навзничь. Едва слышно.) Ой, мама… мамочка…

Освещение меняется. Верхний свет меркнет. Комната теперь освещается то лучами фар проходящих машин, то какими-то красноватыми отблесками, напоминающими свет от горящего стога сена. Внезапно в дальнем углу комнаты возникает  В и к т о р. Он одет и причесан, как Эварист Галуа.

В и к т о р (выйдя на середину