Театр. Том 1 - Пьер Корнель

Я это сознаю, но страха в сердце нет.

С кем биться ни велят мне за родную землю,

Я с радостью слепой такую честь приемлю:

Коль скоро дан тебе почетнейший приказ,

Все чувства прочие да смолкнут в тот же час;

А тот, кто о себе раздумывает долго,

Не слишком ревностно идет путями долга.

Нет уз, что нас могли б в священный миг связать.

Коль Рим избрал меня, о чем мне размышлять?

Супруг твоей сестры, ее сражу я брата,

Но гордой радостью душа моя объята.

Закончим разговор бесцельный и пустой:

Избранник Альбы, ты — отныне мне чужой.

Куриаций.

А мне ты все же свой — тем горше я страдаю,

Но мрачной доблести твоей не принимаю.

Как в наших бедствиях, достигнут в ней предел,

Я чту ее, но все ж она не мой удел.

Гораций.

Да, мужества искать не стоит против воли.

Когда отраднее тебе стенать от боли, —

Что ж, облегчать ее ты можешь без стыда.

Вот и сестра моя рыдать идет сюда.

К Сабине мне пора: жене внушу я милой,

Чтоб запаслась она и твердостью и силой

И не кляла тебя, коль я паду в борьбе.

Пусть чувства римские всегда хранит в себе.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же и Камилла.

Гораций.

Сестра! Ты знаешь ли, какое порученье

Жених твой получил?

Камилла.

О, новые мученья!

Гораций.

Будь брату-воину достойною сестрой,

И если верх возьмет жених твой надо мной,

Встреть победителя не как убийцу брата —

Как мужа честного, что долг исполнил свято,

Что, родину сильней, чем жизнь свою, любя,

Для всех героем стал и заслужил тебя.

И счастья вашего я, мертвый, не разрушу!

Но если из него мой меч исторгнет душу,

Победному венцу ты должное воздай —

За гибель милого меня не упрекай.

Ты плачешь, грудь твою тоска сжимает властно;

Поддайся слабости, кляни в тревоге страстной

Богов, людей и рок, но, овладев собой,

О павшем не тужи, когда решится бой.

(Куриацию.)

Останься с ней на миг, чтобы со мною вместе

Идти затем на зов неумолимой чести.

(Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Куриаций, Камилла.

Камилла.

Любимый! Эта честь ужель тебе нужна,

И счастья нашего ужель важней она?

Куриаций.

Чем бой ни кончится, но я умру, сраженный

Рукой Горация иль горем сокрушенный.

На подвиг, как на казнь, иду сегодня я,

И ненавистна мне — увы! — судьба моя.

Я то в себе кляну, что родина почтила.

До преступления доходит страсти сила:

Богов она винит, вступая в спор с судьбой.

Тебя мне жаль, себя, но я иду на бой.

Камилла.

Нет, удержать тебя должны мои рыданья!

Ужель любовь ко мне тебе не оправданье?

И прежней доблести достаточно твоей:

Ведь Альбе отдал ты все то, что должен ей.

Кто был в опасный час ей лучшею подмогой?

Никто у нас бойцов не истребил так много.

Славнее стать нельзя. Могуч, непобедим,

Доволен будь и дай прославиться другим.

Куриаций.

Чтоб в этот день другой победоносный воин

Венчался лаврами, которых я достоин?

Чтоб было сказано мне родиной моей,

Что я, не выйдя в бой, победы не дал ей?

И чтоб, не одолев любовную истому,

Свершитель гордых дел пришел к стыду такому?

Нет, Альба, связана со мной судьба твоя:

Падешь иль победишь — причиной буду я.

Меня почтила ты — тебе воздам я скоро:

Вернусь — так без стыда, погибну — без позора.

Камилла.

Ужель не видишь ты, что изменяешь мне?

Куриаций.

Любимой верен я, но родине — вдвойне.

Камилла.

На брата своего ты поднимаешь руку.

Он муж твоей сестры!

Куриаций.

Мы примем нашу муку.

Вся нежность отнята — о, жребий наш суров! —

У слов: сестра и брат, когда-то нежных слов.

Камилла.

Жестокий! Думаешь, Камиллы сердце радо

За голову его тебе служить наградой?

Куриаций.

Отныне должен я об этом позабыть.

Осталось мне одно — и без надежд любить.

Ты плачешь?

Камилла.

Ах, слезам противиться нет силы!

Ведь гибели моей бездушно хочет милый.

Меня ввергая в ночь, нещадно тушит он

Наш факел свадебный, что наконец зажжен;

В упорной слепоте свою невесту губит

И в грудь вонзает нож, еще твердя, что любит.

Куриаций.

Слезам возлюбленной легко осилить нас:

Неотразим сквозь них огонь прекрасных глаз!

Они такое мне внушают сожаленье,

Что в твердости моей нет воодушевленья.

Не сокрушай мой дух страданием своим!

Молю: пускай оно умолкнет перед ним!

Слабеет мужество, и я его теряю.

Любимой верен я, себе же изменяю.

Ужели, с дружбою борьбой утомлено,

Любви и жалости не победит оно?

Но выход есть — тебя, любимая, обидеть,

Чтоб легче ты меня смогла возненавидеть.

Тогда в борьбе с собой избегну лишних мук.

Знай: ты покинута, и я тебе не друг.

Отмсти обидчику за оскорбленье это.

Ужель он не найдет достойного ответа?

Ужель, отвергнутой, тебе твой недруг мил?

Ужель поступок мой тебя не прогневил?

О горе! Мы должны идти на преступленье,

Чтоб наше мужество не ведало сомненья.

Камилла.

Не совершай греха иного, и тебя

За этот я прощу, сильней еще любя.

Братоубийственной не добивайся славы,

И