Драматургия: искусство истории. Универсальные принципы повествования для кино и театра - Ив Лавандье

Как и в «Царе Эдипе», во многих произведениях история начинается на позднем этапе развития протагониста. «Гамлет» начинается, когда король уже убит. «Тартюф» начинается, когда заглавный герой уже прочно обосновался в семье Оргона. «Дон Жуан» начинается, когда протагонист уже соблазнил, женился и бросил донну Эльвиру. «Кукольный дом» начинается, когда Нора уже тайком заняла деньги у мужа и подделала подпись отца. «Ревизор» начинается с того, что коррупция прочно укоренилась во всех ведомствах, и первый же диалог пьесы сразу переходит к делу: «Я созвал вас, господа, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие: к нам едет ревизор». Примеров можно привести множество, в том числе из современного и новейшего репертуара. Фильм «Троянской войны не будет» начинается, когда Парис уже похитил Елену. «За закрытыми дверями» начинается, когда Гарсин, Инес и Эстель уже мертвы. «Трамвай „Желание“» начинается с приезда в Новый Орлеан Бланш Дюбуа, которая уже потеряла семейную плантацию, завела роман со школьником и приобрела сомнительную репутацию. «Смерть коммивояжера» начинается в конце жизни Вилли Ломана, когда тот закончил воспитывать своих детей. В каком-то смысле пьеса Артура Миллера – это итог жизни шестидесятилетнего мужчины. Пьеса «В ожидании Годо» начинается, когда Владимир и Эстрагон уже прождали неопределенное количество дней. «Ни с того ни с сего» начинается, когда оба героя уже привязались друг к другу и некоторое время не виделись. Конечно, бывают исключения, например пьеса «Носорог». Но поскольку весь первый акт пьесы не очень-то движется, мы могли бы обойтись и без него.

Точно так же, когда Анджей Вайда и Агнешка Холланд решили рассказать историю педагога Януша Корчака (Войцех Пшоняк в «Корчаке»), они не стали показывать всю его жизнь, а начали фильм незадолго до того, как Корчак и его ученики-дети оказались в лагере смерти.

История и повествование

Все эти примеры напоминают нам о фундаментальном различии, которое хорошо известно каждому рассказчику: о разнице между историей и повествованием. Франтишек Даниэль предложил забавную иллюстрацию. Начнем с истории. Альма Дюран при смерти. Альфред, ее муж, приносит ей питье в комнату.

– Вот твой травяной чай, дорогая.

– Спасибо, милый.

Мадам Дюран делает глоток, затем ставит чашку и глубоко вздыхает:

– Альфред, мне нужно с тобой поговорить.

– Я бы предпочел, чтобы ты отдохнула.

– Нет, мне нужно с тобой поговорить. Я неважно себя чувствую. Не знаю, как долго я смогу продержаться, а мне нужно сказать тебе кое-что… серьезное.

– Ты опять устанешь, Альма. Выпей травяного чая и отдохни.

– Нет, Альфред, ты должен знать.

– Твой травяной чай остынет, дорогая.

– Альфред, я… я изменила тебе.

– Альма, ты бредишь. – Он протягивает чашку жене: – Вот, это пойдет тебе на пользу.

Мадам Дюран делает глоток.

– Это правда, Альфред. Я изменила тебе. И ты никогда не догадаешься, с кем.

– С папой римским!

– Но это серьезно, Альфред!.. Я изменила тебе с Франсуа. С твоим лучшим другом.

– Ладно, ладно. Выпей травяного чая, отдохни, и мы поговорим об этом позже.

– Почему ты мне не веришь? Говорю же, я изменила тебе с Франсуа, твоим лучшим другом! Это безумие! Ты мне не веришь?

–…Да, да, я тебе верю. Как ты думаешь, почему я уже неделю подсыпаю мышьяк в твой травяной чай?

Вот и весь рассказ. История разворачивается следующим образом: 1) Альма Дюран изменяет своему мужу с Франсуа, лучшим другом месье Дюрана; 2) месье Дюран осознает это; 3) месье Дюран начинает подсыпать яд жене; 4) мадам Дюран чувствует себя все хуже и хуже; 5) мадам Дюран признает свою вину; 6) месье Дюран признается в своем преступлении.

Таким образом, повествование – это расположение фактов истории в избранном и определенном порядке. Одна и та же история может дать бесконечное количество различных повествований. Хорошие рассказчики во все времена умели найти подходящий порядок изложения, чтобы произвести определенное впечатление на аудиторию. Единство времени – часть их инструментария.

Единство места и времени

Правило начинать повествование как можно позже относится как к целому, так и к его частям, то есть сценам. В кино очень легко начать сцену в середине сюжета, чтобы, например, не заставлять персонажей знакомиться, здороваться и наливать друг другу напитки. Если сценарист не подумал об этом, то иногда режиссер вырезает начало сцены. В театре такой возможности нет, но он все равно может сократить преамбулу сцены.

В самом начале фильма «Хлеб наш насущный» у Марты изумленное, смеющееся лицо женщины, которая не хочет верить в то, что ей только что сказали. И она спрашивает собеседника: «С тех пор, как вы поженились, у вас никогда не было любовницы?» Жюль Ренар не теряет времени и переходит к сути вопроса.

Одна из сцен пьесы «Мами Вате у папуасов» начинается с того, что Мами Вате говорит своему спутнику: «А я вам говорю, что нет!» Тот же принцип в самом начале сцены у врача: «Нет, я говорю тебе, что не хочу ничего с этим делать, и теперь моя очередь решать и быть хозяином», – утверждает Сганарель.

В большинстве своих пьес Шоу превосходно умел начинать сцены в самый разгар событий. Первая сцена «Святой Жанны» начинается с того, что Бодрикур в ярости кричит на слугу: «Нет яиц! Ни одного яйца! Тысяча громов, деревенщина, что это значит?!» В начале второй сцены Ла Тремуй обращается к архиепископу Реймскому: «Дьявол! Чего добивается дофин, заставляя нас так долго ждать?»

Единство места

Во времена античности в театрах часто использовались одни и те же декорации: фасад дворца. Такое единство места было обусловлено техническими ограничениями. Они и сейчас в той или иной степени актуальны в театре, где сложнее, чем в кино, менять место действия. Это не помешало Ибсену отправить Пера Гюнта («Пер Гюнт») в самые разные места, а Клоделю – представить историю, охватывающую двадцать лет и происходящую в самых разных уголках мира («Шелковая туфля»). Задача режиссера – найти правильные решения!

В кино существует полная свобода – за исключением случаев, когда у продюсера ограничен бюджет, – и персонажи действуют в условиях, необходимых по сюжету, поэтому соблюдение единства места необязательно. Однако, как и в случае с единством времени, оно придает произведению компактность и, следовательно, изысканность, а также помогает усилить единство действия. Это хорошо видно, если сравнить первый и второй сезоны «Побега». В первом сезоне протагонисты вместе находятся